Желанная
Шрифт:
Цепляясь за острые выступы, я обдирала ладони в кровь. Когда начнут искать того, кто зажег маяк, мне достаточно будет показать руки, чтобы меня признали виновной.
Ноги соскальзывали с камня, кувшин мешался, и я пару раз чуть не рухнула в пропасть, удержавшись лишь чудом. Мало того, что скалолазание не мое, так еще одежда неподходящая. Юбка лезла между бедер, запутывалась вокруг голеней, не позволяя высоко задрать ногу. Плащ вел себя не лучше, и я, развязав тесемки, скинула его. Ветер тут же подхватил плащ и унес. Жаль с юбкой нельзя поступить также. Раздеваться, вися на скале
Вперед и вверх меня толкали даже не мышцы, не физическое усилие, а духовное убеждение, что этим спасаю сына. Моя неудача обернется смертью Ивара. У меня нет права проиграть, я обязана справиться.
Стискивая зубы, почти ничего не видя из-за дождя, поднимая на скалу не только себя, но и проклятый кувшин, а также мокрую, потяжелевшею от влаги одежду, я все-таки достигла цели. Втащив себя на последний уступ, повалилась на спину и какое-то время лежала, глядя в небо.
Казалось, сейчас не ночь, а просто пасмурный день. Все из-за молний. Они били часто, почти без перерыва. Гром гремел, не переставая. Сквозь него доносились отдаленные крики людей. Мужчины вышли на охоту, а значит корабль близко. Мне следует поторопиться.
До двери я ползла на четвереньках, опасаясь вставать в полный рост, чтобы меня не снесло порывом ветра и не заметили дозорные. Все равно одежда безнадежно испорчена, да и я изрядно потрепана.
Внутри было холодно, но хотя бы не дуло, и дождя нет. Уже кое-что. По винтовой лестнице поднялась на самый верх башни. По сути, в маяке было всего два помещения. Небольшой зал внизу у входа. Пустой. И верхний этаж с огромными обзорными окнами и каменной чашей для огня по центру.
В чаше лежали сухие дрова, хворост, мох — все, что необходимо для хорошего костра. Чего здесь не хватало, так это зажигалки. Только сейчас до меня дошло, что мне нечем зажечь огонь. Все усилия были напрасны. Корабль затонет, а мой сын умрет.
Анна Беляева запаниковала. Она была готова сесть на пол, обхватить колени руками и разрыдаться, признавая свое поражение. Но Алианна не из тех, кто ноет, если что-то не получается с первого раза. У этой средневековой женщины внутри несгибаемый стержень. Родись она мужчиной, за ней бы пошли воины. Может, она не была образцом для подражания, но у кого нет недостатков?
Нет, сдаваться рано — говорила во мне кровь Алианны. Я оглянулась в поисках хоть чего-нибудь. Почему не попробовать выжечь искры с помощью камня? Его навалом кругом. Вся башня — пол, стены, потолок — из него. Найти обломок не составило труда.
Щедро полив дрова маслом, я приступила к задаче посложнее — высечь искру, чиркая камнем о камень, чтобы поджечь с ее помощью хотя бы мох. Чисто теоретически я знала, что это возможно. Но знать и сделать — разные вещи.
Запястье ныло, так долго я чиркала. Звук удара камня о камень отражался от стен и разносился по башне. Хорошо, гром его заглушал, а то меня услышали бы даже с берега.
Пару раз появлялось что-то вроде искры, но ее не хватало на розжиг. Лишь через четверть часа, когда я была близка к отчаянию, что-то вышло — мох задымился. Огня не было, но я усердно дула на мох, пытаясь его воспламенить.
Получилось! Я чуть в пляс от радости
Подойдя к одному из окон, вгляделась в море. Корабль уже близко к берегу. Еще бы немного и разбился, но теперь ему ничто не угрожает. Свет поможет ему. Особенность маяка Арвидов в том, что он четко указывает на свободное от скал место. Ориентируясь на свет, можно без потерь проплыть между скалами и невредимым встать у берега. Без маяка это сделать нереально.
Лодки мародеров уже качались на волнах. Я не видела лиц мужчин, но была уверена, что все они повернуты к маяку, который горел впервые за сто лет.
Спуск обычно легче подъема, но не в этот раз. Убедившись, что огонь в ближайшее время не потухнет, я покинула маяк и еще долго ползла вниз со скалы. Вернуться в крепость через поле не пыталась. Сейчас все взгляды прикованы к нему. Чуть выйду из-за скалы, меня тут же заметят. А я надеялась скрыть тот факт, что горящий маяк моих рук дело.
Как мы договорились с Гунхильдой, я спустилась к берегу дальше по склону. Там меня ждал человек в лодке. Его лицо скрывал капюшон плаща, и я тут же подумала о своем. Повезет, если ветер унес его далеко. Если нет, то я попала.
Решив не паниковать раньше времени, залезла в лодку, и мужчина тут же отчалил. Вот сейчас пригодится запасной водный проход в башню. Именно к нему мы направлялись.
То, что Гунхильда не обманула и прислала человека на лодке, говорило в ее пользу. Она могла бросить меня, но не стала этого делать. Уж точно не из любви ко мне. Побоялась, что письмо попадет к главному старцу? Может, и так.
Нас подбрасывало и кидало в стороны, но лодка упрямо держала курс, а мужчина молча работал веслами. Вцепившись в борт, я боролось с приступами морской болезни. В такой болтанке она начнется даже у моряка с сорокалетним стажем.
За всю дорогу мы не обмолвились ни словом. Мужчина хранил свое инкогнито, а мне было не до общения.
Зеленая и слабая, как после продолжительной болезни, я выбралась из лодки, доставившей меня прямиком под стены крепости. Оттуда по лестнице поднялась в жилые помещения. Сейчас они пустовали — все ушли смотреть на корабль, как и в прошлый раз.
У себя в комнате я быстро ополоснулась прохладной водой и переоделась в чистое. Руну на помощь не звала. По моему виду она тут же все поймет. От одежды пахло костром, и я спрятала ее под кровать. Позже избавлюсь. А сейчас скорее на стену, пока мое отсутствие не заметили.
Гунхильда обещала прикрыть — делать вид, что говорит со мной, тем самым обеспечивая мне алиби. В той толчее, что обычно бывает на стене во время охоты за сокровищами, это сработает. Но скоро начнется разбирательство, кто зажег маяк. К этому моменту я обязана быть на стене лично и плевать, что едва стою на ногах от усталости.
Вскоре я заняла место подле Гунхильды.
— Что я пропустила? — шепнула на ухо свекрови.
Та улыбнулась, выражая похвалу за отлично проделанную работу.