Жека
Шрифт:
На втором этаже грохотала музыка так, что рушились стены. «Америкен бой, уеду с тобой». Точно, Светка одна дома. Она любила девчачьи группы —«Комбинацию», «Летний сад», Марину Журавлёву. Похоже, его не ждали. Позвонил несколько раз, потом музыка стихла, и стало слышно, как после лёгких шагов звякнул глазок. Потом щёлкнули замки, дзинькнула цепочка, и дверь отворилась. Сахариха стояла в коротком жёлтом халате, мохнатых тапочках, и с тряпкой в руке. На голове крупные бигуди. Вид такой милый и домашний, что Жека невольно улыбнулся. Такой он видел её впервые.
— А... Ты... Заходи, — Светка бросила тряпку в мыльное ведро,
— Извини, Свет... — виновато сказал Жека и попытался обнять, но она отстранилась от него, и опять встала в такой же позе. Но потом всё-таки сменила гнев на милость,прошла в свою комнату и принесла самодельную открытку. Обычный альбомный лист, раскрашенный фломастерами. «Приглашается Евгений Соловьёв на празднование 15-летия Сахаровой Светланы Александровны. 17 апреля 1990 года. Ресторан «Гудок». Торжество начнётся в 19 часов. Просьба не опаздывать». И внизу девичьи губы. Сахариха намазала губы помадой, и оставила смачный отпечаток на пригласительном. Жека поцеловал отпечаток, поцокав языком, изобразив удовольствие. И тут Сахариха оттаяла. Обняла Жеку за шею, поднялась на цыпочки, и закрыв глаза, поцеловала его в губы. Но больше ничего делать не дала.
— Иди домой, Жекич. Скоро Ромка придёт, — таким милым и тонким голоском промурлыкала она, что Жеке опять захотелось схватить в охапку эту непокорную вредину, и... Но нет. Себя он соблюдал, и лишних проблем на пустом месте не хотел. Сахар, пялящийся на голые тела — последнее, что он хотел бы видеть сейчас, когда только начал приподниматься. Поэтому, ласково потрепав Сахариху по щёчке, чмокнул её в носик, и побежал домой.
Глава 15. Шамиль и драка с ОМОНовцем
Уже заходя в свой подъезд, вспомнил, что хотел малым купить что-нибудь вкусное, и опять не получилось. Чё они видят-то? Настолько раздосадовался, что хотел ударить кулаком по стене, но сдержался. Дома, особо не разговаривая ни с кем, по быстрому поужинал, побазарил с Серым о том да о сём, немного потренировался, и лёг спать. Завтра после работы надо сходить на рынок, к Шамилю, посмотреть, что там Веня посоветовал Сахарихе в подарок.
На работе по делу послали на склад, и Жека, увидев опять коробки с готовой продукцией, загорелся желанием стырить снова, но сдержался, понимая, что слишком часто делать не стоит. Сейчас даже не видно было, что какая-то часть коробок отсутствует. Фабрика начала работать, и в склад уже накидали других.
После обеда послали в фирменный. Помогал там Алёнке, ворочал мешки, учился развешивать сахар. Сейчас уже идея недовешивать по полкило, чтоб наварить сотню казалась ему смешной. При желании тут можно ворочать миллионами. Хорошо было бы арендовать склад, и вывезти сразу фуру по подложным документам. Как они выглядят-то, документы эти? Жека этого не знал, как и вообще, что творится в конторе. Чтобы ворочать такими делами, нужно быть птицей более высокого полёта. С образованием, со знанием дела, с опытом. Жека вздохнул. На его уровне придётся тырить зефир коробками и вывозить на дряхлом Москвиче.
— Чё вздыхаешь-то так тяжко? — синим накрашенным глазом подмигнула Алёнка, рассыпая сахар по заранее сданным авоськам. Как её назвать-то?
— Куда смотришь, студент? — опять засмеялась Алёнка. Жека ощутил сильное желание подойти, обнять, накрыть свежие губы своим ртом, уткнуться лицом в нежные груди, найти сладкие соски... И тут же перед глазами встал грозный образ нахмурившейся Сахарихи. Какие они разные... И все такие милые, желанные, обожаемые.
— Алён, у меня просьба будет, — неловко обратился Жека, когда закончили фасовку.
— За просьбу расплачиваться надо. Знаешь чем? — она в шутку придвинулась к нему, и чуть не коснулась грудями, выпятив их вперёд так, что они наполовину показались в вырезе халата. — Натурой!
— Базара нет! — усмехнулся Жека, обнял Алёнку за талию, и притянул к себе, просто впившись губами в свежий нежный рот. Она, по всему видать, просто прикалывалась так, на грани фола, над работягами, и никогда не рассчитывала, что от её приколов может быть такой итог.
Алёнка сделала попытку вырваться, но уже поплыла, и тут же сама обняла Жеку, прижавшись всем телом, и целуясь страстно и яростно, с чувственностью и пылом молодой здоровой женщины, которой хочется секса всегда и везде. Жека потащил её в подсобку, завалил на стол с весами, расстегнул халат. Нежные крупные груди даже не расплылись по сторонам. Торчали большими полусферами, дерзко смотря вверх крупными сморщившимися бледными сосками. Похоже, не рожала и не кормила...
Через пять минут вышли разгорячённые, красные, тяжело дышащие, отряхиваясь от сахарной пыли, лежавшей на столе. Алёнка отвернулась, поправляя халатик.
— Чё спросить-то хотел?
— Да я сёдни не приду за сахаром. Надо заскочить кое-куда с работы. Спрячь куда-нибудь.
— Ладно, — совершенно буднично ответила Алёнка, и повернулась к Жеке. — Мы всё сделали. Можешь идти.
И таким будничным равнодушным голосом, как будто пару минут назад между ними не было страстного, даже исступленного секса.
— Ладно, — Жека пожал плечами и пошёл. Хотел дать ей пятак за труды, но тут же понял, что это точно будет стрёмно, как будто проституке заплатил. Хотя... Что здесь плохого? Дать деньги женщине как награду за хорошее настроение, за топящие в безумии чувства. Надо купить чё нибудь в подарок. Конфет что-ли шоколадных...
После работы поймал калымщика у завода, и за рубль доехал до крытого рынка , покупать подарок Сахарихе. Там нашёл блок два, как и говорил Веня. Блок два торговал мясом. Куски говядины, свинины, баранины лежали кучами на прилавках со старинными чашечными весами и гирями. На огромных чурбанах толщиной в метр мясники разрубали целые туши мясницкими топорами, больше похожими на секиры. Работа очень тяжёлая и очень точная. Попробуйте сами разрубить на части тушу взрослой коровы, которая весит в 3 раза больше чем вы. И разрубить правильно, чтобы не испортить мясо в брак. Потому что каждая часть туши имеет свою цену, и туша должна разделываться по ГОСТУ.