Жду трамвая

Сорокина Дарья

При одной только мысли о курочке с чесноком желудок протяжно заурчал моему утреннему незнакомцу прям в лицо. Что он делал сидя на колене перед моим животом, вопрос очень хороший. Теперь он шарил по мне руками, гремел собачкой и тихо ругался себе под нос.

— Сломалась. Из какого же говна сейчас делают молнии!

Почему я не удивлена? Стою, рассматриваю макушку парня. Блестящие каштановые волосы со снежинками между прядей. Наблюдаю, как они таят, оставляя после себя крохотные капельки. Хотелось тоже потрогать незнакомца. Каким-то нереальным он казался на этой пустынной улице.

—

Так, ладно. Сейчас разберёмся.

Он, не разгибаясь, поднял с земли у канализационного люка мою шапку, быстро отряхнул её и снова громко простонал.

— Капец ты невезучая. Из всех мест уронить шапку именно в лужу! Зимой!

— У меня всё было нормально, — соврала парню. — Пока тебя не встретила сегодня утром! А теперь я... Я.

Он оторвался от моей мокрой шапки и поднял на меня взгляд. Обвинения тут же застряли где-то в горле. Не бывает на свете людей с такими добрыми глазами и открытым лицом. Ну, может, бывают где-то. Ходят по параллельным улицам параллельных миров, и мне просто не попадаются. Хотя вру. В родном Курске были. Но там я считала их обыденными и скучным. А теперь хотелось плакать, что кто-то в этом городе внезапно проявил ко мне элементарное участие. Но вероятность, что он маньяк или аферист ещё есть. Скорее всего, эти серые глаза будут последним, что я увижу, когда он прирежет меня в тёмной подворотне и заберёт почку в чемоданчике для трансплантации.

— Теперь ты что? — он дал мне несколько секунд позалипать на него, и снова пришёл на помощь с милой улыбкой на губах.

— Замёрзну и опоздаю на зачёт из-за тебя.

— Ни то, ни другое. У меня тут машина неподалёку. Я тебе довезу. Пошли, — Он протянул мне руку в смешной вязаной варежке со снежинками, и я не могла не взяться за неё. Ну как может оказаться садистом или мерзавцем тот, кто явно любит свою бабулю. Кому ещё в наши вяжут варежки? Парням, живущим в Москве, ага-ага. А вдруг это ему любимая девушка подарила, и у них они парные. О чём я только думаю перед почти сорванным зачётом, пока меня ведут куда-то между тёмных домов.

— Миленько, — кивнула на варежку.

— Думаешь? — он повернулся ко мне и спросил: — Хочешь подарю такие же? У меня много.

— Даже не знаю, а твоя девушка против не будет.

— Какая девушка?

— Которая связала их для тебя.

— Эм? У меня нет девушки. То есть была, но там всё сложно, — он на мгновение помрачнел, а потом снова улыбнулся. — Их не она сделала.

— Бабуля?

— Нет, — он громко фыркнул, его жутко веселили мои безуспешные догадки.

— А кто?

— Я сам. Довольно занятное хобби. Будет время, могу тебя научить.

А вот теперь мне реально стало страшно. Мегапозитивный и отзывчивый парень, который умеет взять варежки завёл меня в тихий двор и, не расставаясь со своей доброй улыбкой, кивнул на припаркованную среди остальных спящих машин газель. Надо было бежать, но после падения нога жутко ныла, а вокруг не было ни души.

— Блин. Слу-у-ушая, переднее сидение завалено до потолка. Давай назад полезай, я осторожно поеду, — он открыл для меня двери кузова, где почти всё было заставлено обмотанными скотчем коробками без названий.

Там точно тела моих доверчивых предшественниц...

—

Ну чего застряла, давай помогу?

Он разве что на руках меня в салон не внёс и потом захлопнул двери.

Вот и всё... А я ещё за зачёт переживала!

Когда мой незнакомец занял водительское сидение, отпихивая от себя остальные коробки, я уже приготовилась плакать и умолять, а потом услышала то, отчего окончательно похолодела от ужаса и потеряла свою надежду.

— Ну всё приехали, Надя.

2

Страх резко уступил под давлением нового мощного чувства: злости. Я душила её в себе с того самого момента, когда всё окончательно порушилось. Видимо, родной Курск, крепко засевший в моём сердце, не давал прорваться наружу ни слезам, ни отчаянью. Теперь же я была готова сражаться и за экзамен, и за свою жизнь.

Запустила руку в сумку, пока мой похититель ковырялся среди немногочисленных рычагов своего маньячного автомобиля, и вытащила гелиевую ручку. В моём теле не было даже намёка на дрожь, точным движением я толкнула колпачок большим пальцем. В темноте блеснуло острие моего оружия, когда вцепившись мерзавцу в волосы, я молниеносно прижала кончик ручки к его шее.

Кадык парня дёрнулся от резкого судорожного глотка, а растерянный взгляд встретился с моим в зеркале заднего вида.

– Надя, ты чего?

– Не на ту Надю напал, урод. Думал, всё просто окажется? Встретил одинокую брошенную девушку на грани отчаяния и решил, что я настолько убогая, что меня искать никто не станет? Нихрена подобного! Я тебе не дамся, псих! Вези меня в институт, быстро и без глупостей. Дернешься, я и тебе автограф на гландах оставлю. Это ясно?

– Куда же яснее. Мне жаль, что тебя парень бросил, честно. Это паршиво, меня тоже девушка бросила, представляешь? – он продолжал смотреть мне в глаза, а руки свои осторожно и медленно поднимал вверх.

– Ладони на руль! Быстро! Заводи и перестань зубы мне заговаривать!

Он послушался, потянулся вперёд и слегка поморщился, когда я крепче сжала его волосы.

– Надя, тут такое дело…

– Заводи!

Он тяжело вздохнул и повернул ключ зажигания. Тишина, только громкий щелчок вхолостую.

– Понятия не имею, как так вышло. Аккумулятор сел наверно, – извиняющимся голосом начал похититель. – Можно, попробовать такси вызвать. Разрешишь телефон достать? Он во внутреннем кармане куртки.

Это могло быть уловкой. Там нож или шокер.

– Я сама.

Пришлось придвинуться к нему ближе. Расстегнула молнию, из-под которой выглядывал смешной вязаный свитер с ромбообразными оленями. Точно психопат. Как же я умудрилась нарваться на него?! Пошарила по твёрдой груди и сквозь пальцы почувствовала, как у парня колотится сердце. От страха? Или извращенца это заводит?

Пришлось прижаться крепче к его спине, чтобы случайно не оторвать оружие от его горла. Нащупала телефон, и в этот самый момент мне в лицо ударил яркий луч света от фонарика. Ослепла на мгновение и спряталась за затылок маньяка, потеряв из виду его взгляд, а затем дверь маршрутки открылась, и другой мужской голос участливо спросил: