Жду, надеюсь, люблю...
Шрифт:
— По рогам! По рогам! По рогам! Крик помогал, давал силы.
Минуты две Слава отчаянно молотил башку Ваньки о воздух, рвал за волосы, тянул вниз. Брат даже не кричал, ничего не делал, только лежал сбоку, одной рукой ухватив Славу, а другой давя ему на спину. И Слава подумал, что сейчас можно руку освободить и еще подставить под свой кулак его морду… Или — по спине кулаком.
Но этого уже не надо… К ним подошли.
— Так, мужики, хватит! Хватит, я сказал! Достаточно!
Их поднимали — несколько человек. Отдирали друг
Со Славой вроде усё в порядке. Одежда цела, мобильник в кармане, ничего не оторвалось и не выпало, да и сам он ничего…
На них уставились буквально все. Сбежались, как на яркое зрелище праздничного салюта.
— Ну ты даешь! — сказала Тася, мешая изумление с куражом. — Да-а… Ну ты и даешь!
А Слава моментально принял позу, какую любил принимать в подобных случаях. Небрежно поправил волосы, слегка отряхнул одежду, улыбнулся и деловито-спокойно, с легкой веселостью ответил:
— Да ничего особенного. Бывает, бывает! Что делать…
Люди смотрели на него с двух сторон. Кокорина покачивала головой. Почти радостно.
— Вина тебе налить? Слава пожал плечами:
— Можно и вина.
— Держи! — бодро скомандовала она и протянула ему бокал, радостно-удивленно сияя.
И Слава удовлетворенно осознал, что сейчас она убедилась в его силушке сама, а его рука, взявшая бокал, не дрожит. Он поднял голову и поискал глазами Вантоса. Брат стоял на противоположном конце зала. Накренившиеся очки… Взлохмаченный, красный, перекошенный, рубашку вроде как-то слегка поправил…
Слава смотрел на него, и поднимал бокал, и во весь рот улыбался брату. Искренне улыбался ему. Прямо сиял. А потом изящно выпил. И продолжал изящно стоять и сиять в другом конце зала…
Везде уже усё в порядке. Люди увидели его стиль после происшедшего и сразу поняли: разборка окончена, вмешиваться больше нечего и незачем.
Но подошла все-таки женщина. Мешая умиление с некоторым сочувствием, сказала, указывая на Вантоса:
— Достал он вас, да? А я вас понимаю! Я первый раз его вижу, но сразу обратила внимание, еще до случившегося: рожа полного идиота, такой кого угодно доведет. Верно говорю?
Слава неопределенно пожал плечами и ответил спокойно и деловито:
— Кто знает, чья тут вина… Давайте не будем об этом! — и вновь поднял бокал.
Она улыбнулась:
— Да, конечно! Вы правы — не будем. Слава пробрался вперед. Вантоса нет. Исчез.
Видимо, после той широкой и искренней улыбки брата… Что случилось — то случилось. Барьер пройден. Дальше посмотрим… Кокорина улыбалась.
— Ну ты даешь! Зато на тебя девушки внимание обратили, заметил? Может, ты специально ради
Слава засмеялся в ответ.
— Кто его знает… Если на бессознательном уровне…
— Нет, ну ты орел! Иногда у меня тоже бывают похожие ситуации, но так смело ринуться в бой я не решаюсь… А из-за чего вы так сцепились? Из-за девушки? Или идейное что-то?
— Можно считать, что идейное, — кивнул Слава.
На него и впрямь с интересом глазели девушки, стоящие рядом. Одна, кажется, кареглазая Лена…
Пора, наверное, уходить. Тэк-с… А не поджидает ли его на выходе Вантос вместе с друзьями, вооруженными битами?…
Слава минуту поколебался.
Нет, на улице его никто не поджидал. На асфальте у подъезда билась в судорогах ворона. Что-то с ней явно не то… То лежит не двигается, то снова бьется…
Слава встал неподалеку, глядя на странную птицу. Она снова болезненно забилась, из нее вытекли зеленоватые нечистоты… Девица, остановившаяся возле, чуток передернулась. Слава стоял спокойно и невозмутимо. Холодно и деловито спросил с легким вздохом:
— Неужели обречена?
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я не ветеринар.
— Я тоже, — усмехнулся Слава. — Я по другой части — по людям и по переводам.
— А-а-а! — улыбнулась девушка.
Он весело кивнул ей и пошел один к метро.
Слегка побаливала правая нога. Растянул, когда они с Ванькой упали. Но двигалась нормально. И на душе уже стало спокойно.
Интересно, подумал он вдруг задним числом, а почему я кричал «по рогам»? Почему именно так? Не «по сусалам», не «по мусалам»… А ведь тут, возможно, оговорка по Фрейду. Сама родилась, но отчего?… Ведь перед Славой был сектант, а рога — они известно у кого…
Совсем не хотелось поминать лихом и Кокорину. Слава раньше усматривал в ней провокаторшу, хотя многое, конечно, сам спровоцировал. Когда они обнимались у выпускного костра, она сказала: «Я тебе верю, но я не видела, как ты можешь драться…» Такие фразы все-таки висли на воротнике подсознания. Глупо, конечно… Но сегодня поставлена последняя точка и здесь. Тася видела. Отлично видела. Так четко, что дальше некуда. И сама это признала. И теперь Таська уже совсем не проблема — усё решено и с ней. Как хорошо, что и она по стечению обстоятельств оказалась в клубе…
Слава постарался вновь смириться и спокойнее отнестись к случившемуся. И снова глубоко задумался. Память у него была неплохая. Но до поры многое бродило в темной глубине, а сейчас он, видимо, дозрел, и удалось вспомнить почти все свои грехи юности. В самых вопиющих он покаялся в первую очередь еще раньше. Но и других, не таких тяжких, а все равно серьезных, оказалось немало.
Теперь он понимал, что делал ошибку, когда часто раньше на исповеди говорил о мелочах. Надо говорить о прошлом до тех пор, пока оно не исчерпается. Спасибо за испытание, которое дало ему столько понять…