Жданов
Шрифт:
В феврале 1941 года Жданов занимался непростым вопросом перевода нескольких сотен высококвалифицированных специалистов из киностудий, предприятий и лабораторий, занятых кинопроизводством, на предприятия оборонного профиля. Советский кинематограф и так не был избалован материально-техническим изобилием, однако нараставшая угроза войны не оставляла выбора. Только для авиационных заводов Комитет по делам кинематографии обязали выделить 189 рабочих-химиков высших квалификационных разрядов.
В конце февраля — начале марта Жданову пришлось решать вопрос и совсем иного свойства — заниматься подбором актёра на роль Кирова в одноимённом фильме. Председатель Комитета по кинематографии Большаков писал Жданову: «Киностудия уже в течение двух месяцев не может приступить к съёмкам фильма "Киров". От актёра требуется помимо высокого мастерства портретное сходство с товарищем Кировым». На ответственную роль пробовали 20 артистов, отобрали в
3 марта 1941 года на заседании Оргбюро ЦК подвели итоги работы учреждённой политбюро в августе прошлого года комиссии по просмотру фильмов. Выступил Жданов: «Мы тут страдаем за каждую картину, болеем, обсуждаем каждую картину, как поправить то, что является непоправимым… [Режиссеры] очень оторваны от нашей жизни, от народа… Я считаю, что нужно созвать в Центральном комитете работников кино… нужно выяснить, как ведётся среди них политвоспитание, кто их там воспитывает, кто их направляет» {347} .
Предложенное Ждановым «Совещание по вопросам художественного кинематографа» состоялось 14—15 мая 1941 года. На него пригласили более полусотни ведущих мастеров кино и 27 работников пропаганды и печати. Фактически это было собрание кинематографической элиты тех лет. Председательствовал на заседании Андрей Александрович. Во вступительном слове он сразу указал на то место, которое занимал кинематограф в СССР, подчеркнув его идеологическую значимость: «Каждый фильм в нашей стране представляет общественное и политическое событие» {348} . В духе времени выступление Жданова было наполнено разного рода критикой и завершалось тезисом о необходимости уменьшения количества выпускаемых фильмов ради повышения их качества.
Помимо Жданова на совещании выступили председатель Комитета по делам кинематографии Большаков, начальник Управления пропаганды и агитации Александров и его заместитель, директор Института философии Академии наук Павел Юдин. От режиссёров и деятелей искусства выступали те, чьи имена и ныне не нуждаются в представлении — Александр Довженко, Михаил Ромм, Сергей Михалков, Иван Пырьев, Алексей Каплер, Сергей Герасимов.
Не стоит думать, что собравшиеся — как режиссёры, так и чиновники — подпевали всесильному товарищу Жданову и единодушно соглашались с начальственным мнением. Режиссёр Григорий Александров доказывал, что все основные проблемы советского кино происходят от боязни правды жизни и множества перестраховочных инстанций, находящихся между зрителями и кинематографом. Довженко резко критиковал руководство отрасли и выдвинул предложение децентрализовать управление кинопроцессом, расширив права киностудий союзных республик. С большой программной речью выступил Большаков, который отметил застой в пополнении режиссёрских кадров и оспорил тезис Жданова об ограничении роста кинопроизводства. Он также предложил программу реформирования киноотрасли и даже некоторую «либерализацию» управления.
Режиссёр Александров, среди прочего, пожаловался Жданову, что типичный чиновник от кинематографа, перестраховываясь и запрещая какие-либо неудобные моменты в фильмах, многозначительно говорит, что это не его мнение. «Наверно, это мнение т. Сталина, т. Жданова, и я вырезаю, но я уверен, что это не Ваше мнение, а его мнение, но для лёгкости он проводит на меня такую атаку» {349} .
Жданов уступил в некоторых вопросах. Например, пообещал увеличить финансирование кинопроизводства, чем сорвал аплодисменты присутствующих. Разрешил также напористому Александрову выводить в комедиях отрицательные типажи чиновников, тут же обратившись к председателю Комитета
Понимая всю пагубность мелочного чиновничьего контроля в творческом процессе, Жданов призвал собравшихся не путать его с главным: «Вы не мешайте вопрос опеки с большим идейным руководством. Можно возражать или протестовать против мелочей, но можно ли в одну кучу сваливать то, что мы называем идейным руководством?»
Показательны некоторые ответы товарища Жданова. Так, он следующим образом объяснил запрет художественного фильма Сталинабадской (Душанбинской) киностудии «На дальней заставе»: «Этот фильм не попал в прокат потому, что в нём совершенно неверно и извращённо распределены светотени между нашими людьми-пограничниками, ведущими борьбу с перебежчиками, шпионами, в частности с английскими шпионами, и с этой фигурой врага — английского шпиона. Наши пограничники-красноармейцы показаны как последние вахлаки, как последние простаки, которых и надуть не грех. Шпион показан сильным человеком, наделённым сильными и волевыми достоинствами и качествами» {351} .
На этом самом большом совещании Жданов весьма откровенно сформулировал цели внутренней и внешней политики СССР, достижению которых должен был способствовать кинематограф как мощнейшее средство пропаганды и убеждения. В области внутренней политики это было всё ещё догоняющее развитие. «Сталин учит, — говорил Жданов, — что для того, чтобы прийти к новому общественному строю, нужен определённый уровень культуры… Решение основной экономической задачи — догнать и перегнать передовые страны Европы и Америку — упирается в значительной мере в нашу некультурность, невежество, грязь…»
Но ещё более интересен отрывок из стенограммы выступления Жданова, где наш герой обратил внимание ведущих советских кинематографистов на темы, которые партия большевиков считала актуальными в последние предвоенные дни: «Вы нашу линию представляете в отношении международной политики — линию независимости, самостоятельности и, вместе с тем, линию расширения фронта социализма, всегда и повсюду, тогда, когда обстоятельства нам позволяют. Вспомните прошлый и позапрошлый годы — Прибалтика, Западная Украина, Молдавия, Северная Буковина и т. д. Вы отчётливо понимаете, что если обстоятельства нам позволят, то мы и дальше будем расширять фронт социализма… Мы должны воспитывать наш народ в духе активного, боевого, военного наступления, и это одна из задач кино и его работников, и это есть обязанность наших киноработников и наших советских граждан, понимающих проблему нашего развития, понимающих, что столкновение между нами и буржуазным миром будет, и мы обязаны кончить его в пользу социализма» {352} .
Глава 20.
«СОЛНЕЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»
Завершение советско-финляндской войны не освободило Жданова от военных и политических забот. 26 февраля 1940 года, за два дня до того, как в Москве были выработаны окончательные условия мирного договора с Финляндией, Исполком Ленинградского областного совета подготовил и направил в адрес Жданова проект указа Верховного Совета СССР по включению Карельского перешейка в состав Ленинградской области. Через месяц, 24 марта 1940 года, на заседании политбюро «в связи с отходом к СССР по мирному договору с Финляндией новых территорий» было принято решение о преобразовании Карельской АССР в новую союзную республику — Карело-Финскую ССР. Для подготовки практических предложений по этому вопросу и определения границ между Карело-Финской ССР и РСФСР была создана комиссия под председательством Жданова {353} .
Несколькими днями ранее, в конце марта, на собрании городского партийного актива Ленинграда товарищ Жданов выступил с двухчасовым докладом «О военно-политических итогах войны с Финляндией». Участник того собрания парторг завода «Электросила» В.Е. Скоробогатько вспоминал: «Мы привыкли видеть Жданова всегда улыбающегося, но в тот день он не улыбнулся ни разу. Возвращались на завод мы в подавленном состоянии. После доклада мы ещё более утвердились в мысли, что страна, и в особенности её Вооружённые силы, к большой войне не готовы. На душе было очень скверно» {354} .