Жажда
Шрифт:
Бернтсен пожал плечами:
– Да в общем, ни в чем. Это ведь вы ведете расследование. – Он посмотрел на нее холодным собачьим взглядом, покорным и злобным одновременно.
– Опросите соседей, – сказала Братт. – Начните с тех, что живут этажом ниже. Нам особенно интересно знать, что они слышали и видели вчера и сегодня ночью. Но поскольку Элиса Хермансен жила одна, мы также хотим знать, с какими мужчинами она общалась.
– То есть вы полагаете, что это сделал мужчина и что они были знакомы прежде?
Только сейчас она заметила молодого человека, паренька,
– Андерс Виллер, приступил к работе сегодня.
Голос у него был высоким и звонким, глаза улыбались, и Катрина подумала, что он наверняка осознает силу своего очарования. Характеристика, написанная его бывшим начальником в Управлении полиции Тромсё, выглядела как настоящее признание в любви. Но в этом не было ничего странного, так как послужной список Виллера подтверждал изложенное в характеристике. Самые высокие оценки на экзаменах в Полицейской академии, которую он окончил два года назад, и хорошие результаты в должности так называемого инспектора второго класса с полномочиями следователя в Тромсё.
– Идите вперед, Бернтсен, – велела Катрина.
Тот зашаркал ногами по коридору, словно выражая пассивный протест против приказов начальницы-женщины, которая к тому же моложе его.
– Добро пожаловать, – сказала Катрина, протягивая пареньку руку. – Приношу свои извинения за то, что мы не были на месте и не приняли тебя как следует в твой первый день.
– Мертвые имеют преимущество перед живыми, – произнес Виллер.
Катрина узнала слова Харри Холе. Она заметила, что Виллер внимательно смотрит на ее руку, и сообразила, что до сих пор не сняла латексные перчатки.
– Они не прикасались ни к чему ужасному, – сказала она.
Виллер улыбнулся. Белые зубы. Десять дополнительных баллов.
– У меня аллергия на латекс, – ответил он.
Минус двадцать баллов.
– Ладно, Виллер, – произнесла Катрина Братт, по-прежнему протягивая ему руку. – Эти перчатки без присыпки, они произведены без использования аллергенных и эндотоксиновых материалов, и, если ты будешь работать в отделе по расследованию убийств, тебе придется надевать их довольно часто. Но конечно, мы можем перевести тебя в отдел экономических преступлений или…
– Ну уж нет, – рассмеялся он и пожал ей руку.
Она почувствовала, как по латексу растеклось тепло.
– Меня зовут Катрина Братт, я руковожу расследованием этого дела.
– Я знаю. Вы работали в группе Харри Холе.
– В группе Харри Холе?
– В Котельной.
Катрина кивнула. Она никогда не думала о них как о группе Харри Холе, это была всего лишь маленькая следственная группа из трех человек, созданная по особому случаю, чтобы вести независимое расследование убийств полицейских… Хотя название, конечно, все объясняло. После этого Харри вернулся в Полицейскую академию в качестве преподавателя, Бьёрн – в Брюн, в криминалистический отдел, а она сама – в отдел по расследованию убийств, где стала старшим следователем.
Глаза Виллера светились и по-прежнему улыбались.
– Жалко, что Харри Холе не…
– Жалко,
Андерс Виллер криво улыбнулся:
– Вы хотите сказать, что инспектор Бернтсен может многому меня научить?
Братт приподняла бровь. Молодой, самоуверенный, бесстрашный. Это хорошо, но она понадеялась, что он не станет очередным подражателем Харри Холе.
Трульс Бернтсен нажал большим пальцем кнопку звонка, услышал, как за дверью в квартиру загудело, подумал, что пора прекращать обкусывать ногти, и отнял руку от кнопки.
Когда он пошел к Микаэлю и попросил перевести его в отдел убийств, Микаэль поинтересовался, зачем ему это надо. И Трульс прямо ответил: он хочет находиться немного выше в пищевой цепочке и при этом не работать до посинения. Любой другой начальник полиции, естественно, вышвырнул бы Трульса за дверь, но этот не мог. Эти двое слишком много знали друг о друге. Когда они были молоды, их связывало некое подобие дружбы, а позже – общая польза, которая объединяет рыбу-прилипалу и акулу. Но сейчас их намертво связывали общие грехи и обещания молчать о них. Именно поэтому Трульсу Бернтсену даже не приходилось задумываться, выдвигая свои требования.
Однако он начал сомневаться, насколько устраивают его эти притязания. В отделе убийств было две категории сотрудников: следователи и аналитики. И когда начальник подразделения Гуннар Хаген сказал, что Трульс может сам выбирать, кем быть, Трульс понял, что едва ли его предназначение состоит в том, чтобы нести ответственность. В общем-то, это его устраивало. Но все же он был вынужден признать, что ему резало слух, когда старший следователь Катрина Братт, показывая ему отдел, постоянно называла его «инспектор» и особенно долго объясняла, как работает кофейный автомат.
Дверь открылась. На пороге стояли три молоденькие девушки и смотрели на него с выражением ужаса на лице. Наверняка они знали, что случилось.
– Полиция, – сказал Трульс, предъявляя удостоверение. – У меня есть несколько вопросов. Вы слышали что-нибудь между…
– Вопросов, на которые мы надеемся получить у вас ответы, – раздался голос у него за спиной.
Новичок. Виллер. Трульс заметил, что девичьи лица стали менее испуганными и даже почти засияли.
– Конечно, – кивнула та, что отперла дверь. – Вы знаете, кто… кто сделал… это?
– Об этом мы, конечно, ничего вам не скажем, – ответил Трульс.
– Но вот что мы можем сказать, – подхватил Виллер. – У вас совершенно нет причин бояться. Можно я угадаю? Наверное, вы студентки и вместе снимаете квартиру?
– Да, – произнесли они хором, будто каждая хотела ответить первой.
– А можно нам войти?
Трульс подумал, что у Виллера такая же белозубая улыбка, как и у Микаэля Бельмана.
Девушки провели их в гостиную. Две из них быстро собрали со стола пустые пивные бутылки и бокалы и исчезли.