Жажда

Шустерман Нил

Затем я протягиваю руку к ранцу, болтающемуся на вешалке возле двери, запускаю в него руку и достаю бутылку воды, которую купил в школе, когда вода еще почти ничего не стоила. Протягиваю и сую бутылку в окрашенные голубым руки, с которых капает краска.

– Возьмите и уходите, – говорю я.

Малески смотрит на воду и краснеет, смущенный и ошарашенный тем, что, оказывается, гуманность еще существует в обезвоженном мире. Потом поворачивается и исчезает.

В это мгновение отец поворачивается ко мне. Губы его окровавлены, в глазах – ярость. И мне непонятны истоки этой

ярости – то ли он еще не остыл от потасовки, то ли злится на меня, но не за то, что я остановил того парня своей краской, а за то, что отдал тому воду.

– Тебе не следовало вмешиваться, – говорит он. – Это не твоего ума дело.

– Да, сэр, – отвечаю я. – Понятно, сэр.

Когда отец спускает на меня собак, я всегда отвечаю по-военному, как старшему по званию.

Отец закрывает дверь и уходит.

Я рад, что поступил именно так, как поступил. Не потому, что удовлетворил свою давнюю фантазию пострелять из ружья для пейнтбола в кого-нибудь из соседей. Нет. Знает об этом отец или нет, но я понимал, как будут развиваться события. Что случится, если я не нажму на курок. В самый разгар противостояния рука отца инстинктивно скользнет к поясу, где в кобуре притаился его пистолет, и тогда…

Часть 2

Три дня – и ты животное

Стоп-кадр (первый из трех): активистка

Камилла Коуэн всегда была проблемой для всякого рода бюрократов и начальников. Еще в школе, в старших классах она открыто критиковала лицемерие людей, составлявших расписание, а также несправедливость дисциплинарной системы, и в ней с тех пор ничего не изменилось, хотя теперь она – студентка Университета Калифорнии в Ирвине и специализируется в социальной экологии. Единственное отличие состоит в том, что нынче ей ясна дорожка, которая приведет к изменению этого мира.

Не нужно быть гением для того, чтобы понять, что скоро у нас кончится вода. Достаточно время от времени читать отчеты о состоянии водных ресурсов, что Камилла делает регулярно, чтобы иметь на руках все необходимые цифры. Но как сделать так, чтобы люди не обращали никакого внимания на эти цифры и ошибочно считали, что проблема у начальства под контролем? Для этого нужен талант и специальные навыки. И наделенных этими навыками сверхзлодеев Камилла надеется вытащить за ушко да на солнышко – в самое ближайшее время.

За несколько недель до официального объявления об исчерпании ресурсов Камилла организовала манифестацию протеста возле административных зданий в Санта-Ане, и поддержало ее рекордное количество демонстрантов – все члены студенческого совета ее колледжа. Но она понимала – одной акцией протеста ничего не добьешься. Если прошлый опыт ее чему-нибудь и научил, так это тому, что настоящие изменения возможны лишь при условии постоянного давления на власть и самоотверженной борьбы. Жесткой. Осязаемой. Действенной.

Сегодня ее протест будет вдохновлен тем, что она увидела на дороге – прямо перед собой. Все началось с шока, мгновенно преобразившегося в ярость. Двигаясь по дороге, Камилла видит, как впереди, перед ее машиной, тащится спецгрузовик,

в каких обычно перевозят воду. Грузовик этот принадлежит одной из многочисленных административных контор, не справляющихся со своими обязанностями по обеспечению водой населения, и в этом самом грузовике, в кузове, совершенно неприкрытые, стоят десятигаллонные бутыли с водой, которые едут к кому-то из избранных, сильных мира сего. А в это время сама администрация жалуется на полное отсутствие воды – ложь из тех, которые Камилла всю свою жизнь изо всех сил старается разоблачать. Какое лицемерие! Если у вас нет воды – пейте вино! Скоро дойдет и до этого.

Поэтому вместо того, чтобы ехать на запад к опреснителям на побережье, Камилла решает повернуть направо и проследовать за грузовиком.

Стоп-кадр (второй из трех): транспорт водоснабжающей компании округа Ориндж

Уже около года Дэвид Чен служит в компании по снабжению водой округа Ориндж, и недавно ему дали задание, которое, кроме нервотрепки, не приносит ничего или почти ничего. Сегодня он ведет грузовик, нагруженный питьевой водой, а рядом с ним сидит парень с дробовиком и в пуленепробиваемом жилете. Дэвиду тоже выдали жилет.

– На всякий случай, – объяснили ему. – Тебе не о чем беспокоиться.

Как будто он – распоследний дурачок.

Жилет тяжелый, в нем жарко, и не помогает даже кондиционер, установленный в кабине. С Дэвида пот льет в три ручья.

Трубопроводы, по которым раньше подавалась вода, отключены в аварийном режиме; компьютеры, пытающиеся определить, сколько и где воды осталось, постоянно дают сбой; Дэвид же регулярно развозит питьевую воду по точкам, которым отдан высший приоритет. Только вчера он вез одну из дюжины автоцистерн с водой из школьного бассейна на базу морской пехоты в Кэмп-Пендлтон. Жестокие времена требуют жестоких мер, а потому менеджеры, занимающиеся распределением воды, стараются делать все, чтобы небеса в одночасье не рухнули на землю.

Время только что перевалило за полдень, и у Дэвида это лишь третий маршрут за день. Движение на дороге становится все более интенсивным с каждой минутой, а система «джи-пи-эс» только подливает масла в огонь, предлагая всем один и тот же альтернативный маршрут. Текущий протокол предполагает, что вся вода, находящаяся в распоряжении муниципальных властей, должна первым делом идти в больницы и правительственные учреждения. А о простых гражданах позаботится Агентство по чрезвычайным ситуациям.

Дэвид уже отжал баллон воды для себя и своей семьи. Такие баллоны обычно ставили на кулеры, и один из них ничего не значит в большой игре, которую ведут монополисты, владеющие водными ресурсами. Для себя Дэвид решил: это его боевые, так он сам себе заплатил за дополнительную нервотрепку и опасность, которой себя подвергает.

Это – регенерированная вода. Вот до чего мы докатились. Используем воду, оставшуюся в системе канализации, когда было объявлено об исчерпании ресурсов. Всю воду, что выходила из домов перед самым объявлением и направлялась в резервуары водоснабжающей компании округа Ориндж.