Жажда тебя
Шрифт:
– Прости.
И я понимаю, что речь идет совсем не про сегодняшний случай. Все глубже. Гораздо глубже. Парень обнимает меня за талию, притягивает к себе до боли. А потом резко отпускает, позволяя двинуться вперед самой, пусть и под его охраной.
Глава 12
Ужин проходит легко и приятно. Сначала ощущается напряжение, но скованность быстро проходит. Лед дает трещину, атмосфера пропитывается теплом. Через несколько минут я ловлю себя на том, что улыбаюсь без намека на натянутость. Расслабляюсь, выдыхаю. Такое чувство,
Джокер не замолкает ни на секунду, постоянно рассказывает забавные истории. Вряд ли я сумею повторить хоть одну из них и уж точно не вызову те эмоции, которых играючи добивается парень. В его подаче даже самые обычные вещи становятся уморительными и моментально разряжают обстановку.
Я вижу, что даже Цербер слушает с интересом, устраивается возле своей миски, уложив лохматую мордочку на косматые лапы, водит темными глазами, явно отслеживает активную жестикуляцию Артема.
– И тут он сказал, что выпишет любую рекомендацию, только бы я больше никогда не приходил к нему на прием. Ну прикиньте? Слабак. Гребаный неудачник. Да кто вообще назначил этого унылого задрота психологом?
Мы с Захаром переглядываемся, обмениваемся выразительными взглядами, не сговариваясь.
– Дохляк распустил нюни, сказал, я занимаюсь газлайтингом. Черт знает, что это значит, но когда он подписывал мне документы на допуск к учебе, его реально потряхивало. Придурок добавил, будто я смесь нарцисса и социопата, если решу кого-нибудь грохнуть, то сделаю все чисто, полиция ничего не найдет. Конечно, здесь я спорить не стану. Кто захочет попадаться на крючок ментам? Я припрячу труп с умом. И надеюсь на вашу помощь. Без лишних вопросов, просто берете и приезжаете с лопатами, куда скажу.
Ладно, признаю, не все рассказы Джокера милые, зато он сам обладает ангельской улыбкой и лучистыми глазами. Трудно обижаться на такого парня.
– Короче, мой психолог сдулся, - вздыхает Артем. – Придется разбираться самому. А вообще, я подумываю закончить курсы и тоже начать прием. Ну почему бы и нет? Много не надо. Кивай, поддакивай клиентам и стриги с них бабло.
– Психолог? – кривится Захар.
– Что тебя удивляет? – хмыкает. – В нашей семье одни психи. Вполне логичный выбор специальности с моей стороны. Хотя от психолога покрепче я бы не отказался.
– Да тебе психиатр нужен.
– Попрошу без обид.
– Факт.
– Ты нарушаешь мои личные границы.
– Говорит парень, вломившийся в наш дом.
– Охренеть, - присвистывает. – Как ты круто выразился. «Наш». Сладкая парочка. Я начинаю ревновать, причем путаюсь, кого и к кому, но эти ваши сопливые шашни бесят.
– Это называется отношения, - заявляет Захар.
– Стоп, - хмурится. – Вы забыли пригласить меня на свадьбу?
– Мы встречаемся.
– Соня, какого черта ты сделала с моим братом? – нарочито испуганно спрашивает Джокер. – Когда он разучил такие жуткие слова? «Встречаемся»? «Отношения»?
–
– Только этого не хватало!
Он подскакивает и медленно качает головой.
– Ну нет, не смейте заражать меня вашей любовной любовью. Обойдусь. Я волк-одиночка. Обойдусь без слюнявых нежностей. Все, пора перекурить.
– Ты не куришь, - усмехается Захар.
– Теперь ты понял, как вы меня довели.
Артем выходит на улицу. Цербер вприпрыжку мчится за ним, судя по треску ткани опять вгрызается в штанину.
– Чудище, отвали! – рявкает парень, но звуки борьбы явно говорят, что сила на стороне противника.
– Гаденыш свалил, чтобы не мыть посуду, - бросает Захар.
– Я так и поняла, - не удерживаюсь от смешка.
Мы убираем со стола вместе, обмениваемся короткими, ничего не значащими фразами. Потом зависаем над раковиной: я мою тарелки и кастрюли, передаю Захару, чтобы он вытирал и раскладывал по полкам. Остатки еды отправляются в холодильник.
Я закусываю губу, разглядывая десерт, к которому никто не притронулся. Набор пирожных покрыт воздушным кремом. Помедлив, провожу пальцем по одной из верхушек. Облизываю и прикрываю глаза. Так есть некрасиво и неправильно, но черт, до чего же вкусно.
Я снимаю верхушку с другого пирожного, только облизать палец не успеваю, потому что это делает парень. Быстро, порывисто, заставляя сердце пропустить удар.
– Сахарок, так нечестно, - бросаю я. – Ты же не любишь сладкое.
– Сладкое – нет, тебя – да.
Кровь приливает к щекам, в груди становится тесно.
– Посмотри, чем занят Артем, - говорю тихо. – Уже поздно, на улице стемнело. Как бы он не нашел какие-нибудь приключения. Еще полезет купаться в океан.
Захар кивает и удаляется, а я заканчиваю уборку на кухне, опять поднимаюсь наверх, задергиваю шторы на окнах, задерживаюсь возле стекла, глядя в темную даль.
Так странно. Когда мы вместе мыли посуду, я чувствовала близость к Захару сильнее и острее, чем в ту нашу ночь на берегу. Под дождем, после долгой разлуки. Бешено, яростно, дико. На разрыв. А тут вдруг тихо и спокойно, будто совсем по-домашнему, однако пробирает до дрожи, до костей, до самого нутра. Резкий контраст.
Я включаю свет в душе, оставляю единственную лампочку под потолком, совсем без освещения искупаться не выйдет, но и оказаться голой посреди огромной комнаты не хочется.
Кому пришел в голову такой дурацкий дизайн? Точно в аквариум попадаешь.
Я сбрасываю одежду и оказываюсь под горячими тугими струями воды. Блаженно потягиваюсь. Пар проступает на стеклянной поверхности, создавая иллюзию некой интимности, но стоит брызгам попасть на прозрачные стенки, как защита мигом смывается.
Шорох заставляет напрячься.
Или мне показалось?
Я сбавляю напор. Оглядываюсь по сторонам, рефлекторно складываю руки на груди, прикрываясь.
– Кто здесь? – вопрос вырывается на автомате.