Жажда чуда

Айронс Моника

Она узнала это лицо с отретушированной фотографии, хотя в жизни оно было совершенно другим. Тот снимок изображал невыразительную мальчишескую физиономию. А перед ней стоял мужчина лет под сорок, с таким видом, словно он выдержал яростные штормы всех морей и океанов и, улыбаясь, вышел победителем из передряг.

В действительности в нем было все, чего так не хватало на фотографии, – жизнелюбие, уверенность в себе сильной личности и, кроме того, раскованность. На тонком лице выделялся четкий и благородный рисунок

губ, а выступающий подбородок говорил об упорстве. Но ее внимание приковали глаза. Они были подобны огонькам в ночи и с неизъяснимой силой притягивали к себе.

Все эти мысли пронеслись в голове Моны в долю секунды, но внешне она смогла сохранить достаточно спокойствия, чтобы небрежно бросить:

– Каких слов я жду? Скорее всего, что-то о тупоголовых маленьких созданиях, которые не могут думать ни о чем, кроме как о тряпках.

У него хватило совестливого мужества покраснеть, но он быстро оправился.

– Неужели я мог сказать такое женщине? Честное слово, мне подобное не присуще.

– Вы намекаете, что мне показалось? – поджав губы, сказала Мона.

– Мисс Хэмилтон, – взмолился обладатель множества талантов и ученых степеней. – Полагаюсь на вашу благосклонность. Когда дочь узнала, кого я обидел, она стала угрожать мне страшными карами, если я не улажу с вами отношения. И если вы не простите меня, она никогда не будет со мной разговаривать.

– Это я все устроила, – с удовольствием сообщила Софи. – Это я попросила женщину из рекламного агентства, чтобы фотографом были только вы.

– А затем она мучила меня полдня, заставив прийти в студию, чтобы понаблюдать за вашей работой, – дополнил Гарленд. – Естественно, я предупредил ее, что вы выставите нас за дверь…

Он театрально развел руками, и Мона не могла не улыбнуться.

Она понимала, что его показное смирение – самый простой путь к цели: лишь бы доставить дочери удовольствие. Это понравилось Моне.

– Можете оставаться. – Она спрятала улыбку. – Но занята я буду долго.

– Тебе повезло, – бросил Гарленд дочери и повернулся к Моне. – Мы будем тихи как мышки, и вы забудете о нашем присутствии.

Софи куда-то ускользнула, а отец остался стоять на месте, не сводя глаз с хозяйки студии.

– Я приношу вам искренние извинения, – сказал он. – Когда я узнал, кто вы такая, то понял, каким идиотизмом были мои слова.

– Я испытала точно такое же чувство дважды, – призналась Мона. – Во второй раз – когда выяснила, что вы любимец всех женщин.

– То есть вы этого не знали? – растерянно спросил он, и оба рассмеялись.

– Почему вы сразу не сказали, что Софи ваша дочь?

Он улыбнулся.

– Я пытался, но вы заткнули мне рот, а девочка молчала, потому что эта ситуация ее потешала. Я надеюсь, страховая компания сообщила вам, что я взял всю вину на себя?

– Да. Но должна признаться, я собиралась

связаться с вами и сказать, что не могу вам этого позволить. Вы были в какой-то мере правы. Я слишком поздно отреагировала, так что половина упреков приходится на мою долю. Не возражаете?

Он уклонился от прямого ответа, спросив:

– Вы возвращались после работы?

– Да.

– То есть были утомлены. Мне не следовало торопиться с выводами. Итак, я прощен?

– Конечно… если и вы простили меня.

– Мне нечего прощать, – добродушно признался он.

– Что касается страховки…

– Почему бы не поговорить об этом попозже? Ведь вам еще надо заниматься делами, не так ли?

– О господи, конечно же. – Разговаривая с гостем, она забыла обо всем на свете, лишь указала ему на пару стульев у стены и вернулась к делам. Съемкам больше ничто не мешало, и к шести часам с ними было покончено.

– О'кей, вот и все, – наконец перевела она дыхание.

Мэрилин принесла кофе. Прима-модель, гибкая стройная блондинка Шила убирала свои наряды, и помогавшая ей Софи засыпала девушку вопросами.

Мона припомнила себя в юном возрасте, когда она замышляла бегство из дома, не догадываясь о горечи и разочарованиях, которые ждали ее. Машинально переведя взгляд, она увидела, что Гарленд не спускает с нее глаз, в которых застыло вопросительное выражение. На губах его плавала теплая улыбка, и казалось, что он заглядывает в глубины души Моны, понимая все, что в ней таится. Эта мысль привела женщину в смущение. Она зашла в лабораторию и стала перезаряжать фотокамеру.

Гарленд решил засвидетельствовать свое почтение.

– У меня не хватает слов благодарности за вашу сегодняшнюю любезность. – Последовал легкий поклон. – Софи, конечно, как и все девушки в ее возрасте, сходит с ума по модным нарядам и сегодня испытала огромную радость.

Улыбнувшись, Мона поблагодарила Гарленда, но что-то подсказывало ей, что он недооценивает свою дочь. Ее чувство стиля отличалось недетской хваткой, а четкий рисунок скул и подбородка на тонком лице говорил о твердом характере. Да, в не столь уж далеком будущем чадолюбивого папашу ждут нешуточные открытия.

Вам придется растолковать мне, какого рода снимок вы хотите.

– Просто сделайте меня таким, каков я есть.

– Но какой вы? Каким вы себя видите? То есть что люди на самом деле имеют в виду, когда говорят «каков я есть»? Я буду честна с вами, мистер Гарленд…

– Вам не кажется, что наше знакомство уже позволяет называть друг друга по имени? – спросил он. – После всех обменов «любезностями» и характеристик, которыми мы наделили друг друга?

Она засмеялась.

– Ладно – Арни. Я отнюдь не обрадовалась этому заказу. На обложке книги я видела ваш последний снимок, но такого я сделать не могу.