Жатва

Герритсен Тесс

— Поскольку нулевая реакция оценивается единицей, а наличие постуральных реакций — двойкой, у пациентки этот показатель равняется… полутора.

Ординаторы сдержанно засмеялись.

— На шкале Глазго нет показателя со значением полтора, — заметил доктор Уэттиг.

— Мне это известно, — пробормотала Эбби. — Но состояние пациентки не соответствует целым значениям…

— Продолжайте отчет, — перебил ее Генерал.

Эбби перевела дыхание, оглядев своих коллег-ординаторов. Неужели она уже испортила себе репутацию? Времени на мысленный анализ сказанного у нее не было. Надо продолжать.

— Основные показатели пациентки: давление — девяносто на шестьдесят,

пульс — сто ударов в минуту. Как я уже говорила, ей сделали интубацию. Спонтанное дыхание отсутствует. Дыхание полностью обеспечивается за счет механической вентиляции легких со скоростью двадцати пяти вдохов в минуту.

— Почему выбрали такую скорость?

— Для поддержания легких пациентки в состоянии гипервентиляции.

— Зачем?

— Чтобы понизить содержание углекислоты в ее крови и тем самым свести к минимуму отек мозга.

— Продолжайте.

— Как я уже говорила, осмотр головы выявил сложные и вдавленные переломы черепа левой теменной и левой височной областей. Наличие сильных припухлостей и ран на лице затруднило осмотр лица и выявление возможных переломов лицевых костей. Зрачки пациентки находятся в среднем положении. Реакция отсутствует. Ее нос и горло…

— А окулоцефалические рефлексы?

— Я их не проверяла.

— Не проверяли?

— Нет, сэр. Не хотела трогать шею пациентки из-за возможного вывиха позвоночника.

Легкий кивок Генерала свидетельствовал, что ее ответ принят.

Эбби принялась описывать состояние отдельных органов пациентки. Дыхание — нормальное. Сердце — без видимых патологий. Живот мягкий. Доктор Уэттиг ее не перебивал. К концу рассказа о неврологическом осмотре жертвы ДТП Эбби говорила увереннее, даже с вызовом. А почему она должна робеть? Она же хорошо знает свое дело.

— И каковы были ваши впечатления перед тем, как вы увидели рентгенограммы? — спросил доктор Уэттиг.

— Среднее положение зрачков и отсутствие реакции, — начала Эбби, — позволяют говорить о возможном сдавлении среднего мозга. Вероятнее всего, вследствие субдуральной или эпидуральной гематомы.

Эбби помолчала и уже с тихой, но явной уверенностью в голосе продолжила:

— Это подтверждается данными компьютерной томографии. Выявлена обширная левосторонняя субдуральная гематома со значительным линейным смещением. Для удаления сгустков нам пришлось обратиться к нейрохирургам.

— Итак, доктор Ди Маттео, вы утверждаете, что ваши первоначальные впечатления полностью подтвердились?

Эбби кивнула.

— А теперь посмотрим, каково состояние пациентки на данный момент, — сказал доктор Уэттиг, подходя к койке.

Ручкой-фонариком он посветил в глаза пациентки.

— Зрачки не реагируют, — сказал Генерал.

Костяшками пальцев он сильно нажал на грудину. И снова — никакой реакции. Тело пациентки даже не шевельнулось.

— Реакции на боль также нет. Ни постуральных, ни каких-либо иных реакций.

Все ординаторы вплотную окружили койку, но Эбби осталась стоять в ногах пациентки, внимательно глядя на забинтованную голову. Пока доктор Уэттиг проводил осмотр: стучал резиновым молоточком по сухожилиям, сгибал пациентке локти и колени, Эбби чувствовала, как на нее вновь наваливается усталость. Она уже не следила за действиями Генерала. Взгляд Эбби был устремлен на голову пациентки. Перед приходом нейрохирургов той состригли все волосы. Эбби помнила волосы этой женщины: каштановые, густые, перепачканные кровью, в осколках лобового стекла. Осколки застряли и в ее одежде. В приемном покое Эбби помогала медсестрам раздевать пациентку. Блузку пришлось разрезать. Бело-голубую

шелковую блузку с лейблом дома моды Донны Каран. Почему-то эта деталь глубоко врезалась Эбби в память. Не кровь, не сломанные кости, не покалеченное лицо. Блузка от Донны Каран. У Эбби дома тоже была блузка от Донны Каран. Она представила, как ее пациентка, тогда еще здоровая и полная сил, замирает у стойки, перебирая вешалки с блузками. Эбби даже услышала характерное поскрипывание вешалок, передвигаемых по металлу…

Доктор Уэттиг закончил осмотр.

— Когда дренировали гематому? — спросил он у хирургической медсестры.

— Около четырех часов утра, когда пациентку перевезли сюда из реанимации.

— То есть шесть часов назад?

— Получается, так.

— Тогда почему мы не наблюдаем никаких изменений?

Теперь вопрос доктора Уэттига был адресован Эбби.

Эбби вынырнула из полудремы. Все собравшиеся смотрели на нее. Она не торопилась с ответом и вначале еще раз оглядела пациентку. Грудь пациентки ритмично поднималась и опускалась, подчиняясь аппарату искусственной вентиляции легких.

— Причиной… могут являться послеоперационные опухоли, — сказала она, глядя на монитор. — Внутричерепное давление немного возросло… на двадцать миллиметров.

— Как по-вашему, оно достаточно высокое, чтобы вызвать изменения в реакциях зрачков?

— Да. Но…

— Вы ее осматривали сразу же после операции?

— Нет, сэр. Тогда ею занимались нейрохирурги. Я разговаривала с их ординатором, и он мне сообщил…

— Я спрашиваю мнение не того ординатора, а ваше, доктор Ди Маттео. Вы обнаружили у пациентки субдуральную гематому, которая была удалена. Тогда почему через шесть часов после операции ее зрачки по-прежнему в среднем положении и не реагируют на раздражители?

Эбби мешкала с ответом. Генерал внимательно смотрел на нее. Остальные — тоже. Шелест аппарата искусственной вентиляции легких лишь усугублял унизительную тишину.

Доктор Уэттиг властно обвел глазами окружавших его ординаторов.

— Кто-нибудь поможет доктору Ди Маттео ответить на мой вопрос?

Эбби расправила плечи:

— Я сама отвечу.

— Да? — удивился доктор Уэттиг, поворачиваясь к ней.

— Зрачковые изменения… постуральные реакции конечностей… они свидетельствовали о состоянии верхнего отдела среднего мозга. Минувшей ночью я предположила, что это вызвано субдуральной гематомой, оказывавшей давление на средний мозг. Но поскольку состояние пациентки не улучшилось, я… думаю, что ошиблась.

— Думать, что ошибся, и ошибаться — разные понятия. Какое из них ваше?

— Я ошиблась, — выдохнула Эбби.

— И какой диагноз вы поставите сейчас?

— Кровоизлияние в средний мозг. Его могла вызвать сила срезывания. Или остаточное повреждение, спровоцированное субдуральной гематомой. Пока что при томографическом сканировании это может и не проявляться.

Лицо доктора Уэттига оставалось непроницаемым. Затем он повернулся к ординаторам.

— Что ж, кровоизлияние в средний мозг — это вполне обоснованное предположение. Добавим сюда показатель глубины комы. По шкале Глазго он равен трем… — Он взглянул на Эбби. — Точнее, трем с половиной. Оба фактора говорят нам, что прогноз на выздоровление равен нулю. Пациентка не в состоянии самостоятельно дышать. У нее отсутствует самопроизвольное движение конечностей. Судя по всему, рефлексы ствола мозга также отсутствуют. В данный момент у меня нет иных предложений, кроме искусственного поддержания жизни пациентки. Советую рассмотреть вопрос об использовании здоровых органов для трансплантации.