Жатва
Шрифт:
— Я нигде не нашла источника инфекции. Представляешь? Нигде.
— Пойми: у нее ослаблен иммунитет. Стоит что-то упустить, и она мертва. — Марк взял карточку. — Начнем, так сказать, с прохладительных напитков.
В шесть утра Нине внутривенно ввели первую дозу азактама. Для дальнейших действий требовалась неотложная консультация специалиста по инфекциям. В четверть восьмого прибыл консультант, некто доктор Мур. Он согласился с решением Марка. Лихорадка у пациента с ослабленным иммунитетом —
В восемь часов Нине ввели второй антибиотик — пиперациллин.
В то время Эбби делала утренний обход в реанимации хирургического отделения. Ее столик-тележка был доверху нагружен карточками. Ночное дежурство выдалось тяжелым. Она поспала всего час, когда около двух ее разбудил звонок медсестры. С того времени ей не удалось отдохнуть и пяти минут. Эбби взбодрилась двумя чашками кофе. В конце туннеля уже маячил свет: завершение дежурства. Это придавало ей силы, необходимые для обхода.
«Еще четыре часа, и я поеду домой. Нужно только продержаться до полудня».
Проходя мимо пятнадцатого отсека, Эбби остановилась и заглянула через окошко.
Нина не спала. Увидев Эбби, она слабо улыбнулась и махнула рукой, приглашая войти. Эбби оставила столик возле двери, надела халат и вошла.
— Доброе утро, доктор Ди Маттео, — тихо сказала Нина. — Боюсь, из-за меня вам не удалось поспать.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась Эбби. — На прошлой неделе я хорошо выспалась. Как вы себя чувствуете?
— Чувствую, что стягиваю на себя довольно много внимания.
Нина покосилась на стойку с капельницей, откуда в ее организм поступали антибиотики.
— Это лекарство от моей лихорадки?
— Мы надеемся. Вы получаете смесь пиперациллина и азактама. Это антибиотики широкого спектра действия. Если у вас инфекция, они должны подействовать.
— А если не инфекция?
— Тогда жар не спадет. Мы попробуем что-то другое.
— Иными словами, вы сами не знаете, чем вызвана высокая температура.
— Не знаем, — помолчав, ответила Эбби. — Увы, не знаем. И, что называется, стреляем наугад.
Нина кивнула:
— Я так и думала, что вы скажете правду. Доктор Арчер вряд ли будет со мной откровенен. Да вы и сами знаете. Он был у меня утром. Призывал не волноваться. Говорил, что все хорошо, все под контролем. Не захотел признаваться, что вы… стреляете наугад.
Нина тихо рассмеялась, как будто ее лихорадка, антибиотики, все эти трубки и аппараты были частью иллюзии, созданной чьим-то капризом.
— Просто доктор Арчер не захотел вас волновать, — сказала Эбби.
— Правда меня не пугает. Совсем не пугает. Врачи ведь редко говорят правду. — Она пристально поглядела на Эбби. — Мы обе это знаем.
Эбби инстинктивно перевела взгляд на мониторы. Судя
— Виктор, — прошептала Нина.
Эбби повернулась и увидела входящего в отсек Виктора Восса.
— Пошла вон! — рявкнул он. — Прочь из палаты моей жены!
— Я всего лишь проводила осмотр.
— Вон, я сказал!
Восс схватил Эбби за халат. Эбби вырвалась. В тесноте отсека ей было некуда отступать.
Теперь Восс схватил ее за руку с явным намерением сделать больно.
— Виктор, прекрати! — потребовала Нина.
Эбби вскрикнула. Восс с силой вытолкал ее из отсека. Спиной Эбби налетела на столик-тележку — тот откатился, и она больно шлепнулась на ягодицы. Тележка уткнулась в боковую стенку стола дежурной медсестры. Все карточки, что лежали на нем, посыпались на пол. Виктор Восс подскочил к ошеломленной Эбби, навис над ней. Он тяжело дышал, но не от перенапряжения. От злости.
— Чтоб больше не смела приближаться к моей жене! — рявкнул он. — Понятно… доктор? Я спрашиваю: это понятно?
Восс повернулся к шокированным медсестрам и санитаркам:
— Я требую не допускать эту женщину к моей жене. Напишите это на большом листе бумаги и прикрепите к двери. Немедленно!
Он с отвращением посмотрел на Эбби, после чего ушел в отсек жены и задернул занавеску на окошке.
Двое медсестер поспешили к Эбби, чтобы помочь ей встать.
— Я сама, — запротестовала она. — Со мною все нормально.
— Да он с ума сошел, — прошептала одна из медсестер. — Нужно вызвать охрану.
— Не надо, — остановила ее Эбби. — Только хуже будет.
— Но он же напал на вас! Вы можете привлечь его к ответственности.
— Я хочу поскорее забыть об этом, и только.
Эбби подошла к столику-тележке, вокруг которого валялись карточки и листы с результатами анализов. Она стала их собирать. У нее пылало лицо. Отчаянно хотелось разреветься.
«Нельзя плакать, — твердила себе Эбби. — Только не здесь. Я не заплачу».
Она подняла голову. Персонал отделения молча наблюдал за нею.
Эбби оставила собранные карточки на столике и ушла.
Через три часа Марк нашел ее в больничном кафетерии. Эбби сидела в углу, склонившись над чашкой чая и черничным маффином. Маффин был едва надкушен, а чайный пакетик болтался в чашке так долго, что остывшая вода приобрела цвет кофе.
Марк выдвинул стул и сел напротив:
— Эту сцену устроил Восс, а не ты.
— Зато не он, а я приземлилась на пятую точку. Шикарное зрелище для медсестер.