Жатва
Шрифт:
Он стоял у Джошуа в ногах, глядя на монитор.
— Но пациенту уже вводили дигоксин, — сказал ординатор.
— При его состоянии нам нечего терять.
Медсестра приготовила шприц.
— Сто миллиграммов хлористого кальция, — сказала она, подавая шприц ординатору.
Укол был внутривенным. Жалкая добавка в организм, и так уже нашпигованный лекарственной химией.
— Теперь дайте еще один разряд, — распорядился Аарон. — На этот раз четыреста джоулей.
— Всем отойти!
Эбби отошла. Картина повторилась: чудовищная
— Еще разряд, — велел Аарон.
Новая встряска. По экрану монитора тянулась прямая линия. После разряда она вернулась в прежнее состояние. Затем монитор издал слабый писк. Всего один раз. Слабый показатель желудочкового комплекса. Всего один. Сердце Джошуа отказывалось работать самостоятельно.
— Дайте еще разряд, — велел Аарон.
Получив четыреста джоулей, тело Джошуа снова дернулось. Вокруг зашептались. Все смотрели на монитор.
Писк. Сигнал желудочкового комплекса. Еще один. И еще.
— Мы в синусе, — сказал Аарон.
— Появился пульс! — крикнула медсестра. — Я чувствую его пульс!
— Давление — семьдесят на сорок… теперь девяносто на пятьдесят…
По палате разнесся вздох облегчения. Ханна Лав плакала, не стесняясь врачей и других медсестер.
«С возвращением тебя, Джош», — мысленно произнесла Эбби.
Ее глаза тоже были полны слез.
Ординаторы постепенно расходились, но Эбби не могла заставить себя уйти. Сражение за жизнь Джошуа опустошило ее. Она молча помогала медсестрам собирать использованные шприцы и ампулы — эти стекляшки и кусочки пластика, неотъемлемые атрибуты каждого «синего кода». Рядом с нею Ханна Лав заботливо стирала с груди Джошуа токопроводящий гель.
Тишину палаты нарушил голос Вивьен.
— Сейчас ему бы могли пересаживать сердце.
Вивьен стояла возле тумбочки с бейсбольными трофеями Джошуа, теребя в руках ленточку времен его детства. Бойскауты-волчата. «Дерби соснового леса». Третий класс.
— Операцию можно было бы начать в десять утра, располагай мы донорским сердцем. Если этот парень умрет, вина в его смерти ляжет на вас, Аарон.
Вивьен смотрела на Аарона Леви, подписывавшего бумаги, которыми всегда сопровождались экстраординарные события подобного рода. Сейчас его ручка застыла в воздухе.
— Доктор Чао, вам не кажется, что подобные разговоры в палатах не ведут? — тихо спросил он.
— А мне наплевать, слышит меня еще кто-то или нет! Перекрестная проба показала идеальную совместимость. Я рассчитывала, что Джош уже сегодня утром ляжет на операционный стол. Но вы мешкали с решением. Вы его откладывали, откладывали… Ненавижу эти проволочки!
Китаянка глубоко вдохнула и опустила голову, разглядывая детский трофей Джошуа.
— Не знаю, о чем вы только думаете. И вы, и все остальные.
— Пока вы не успокоитесь, я ничего не стану с вами обсуждать.
С этими словами Аарон повернулся и пошел к выходу.
— Нет, станете. Обязательно станете!
Вивьен поспешила
Какое-то время Эбби еще слышала сердитый голос Вивьен. Ее вопросы. Требования объяснить, почему Джош не получил новое сердце.
Эбби нагнулась и подняла ленточку, оброненную Вивьен. Ленточка была зеленого цвета. Отнюдь не цвет победителя. Утешительный приз. Знак признания за долгие часы, потраченные на изготовление деревянного автомобильчика, его шлифовку, покраску, смазывание колесных осей. За маленькие хитрости вроде рыболовных грузил, повышающих скорость движения. Все подобные усилия обязательно нужно вознаграждать. Неокрепшее «я» десятилетних мальчишек очень нуждается в признании.
В палату вернулась Вивьен. Она заметно побледнела. Некоторое время она молча смотрела на Джоша. Его грудь опускалась и поднималась, подчиняясь ритму дыхательной аппаратуры.
— Я забираю его отсюда, — сказала она.
— Что-о? — встрепенулась Эбби. — Куда?
— В Массачусетскую клиническую больницу, в отделение трансплантологии. Подготовьте Джоша к перевозке. Я сейчас созвонюсь с ними.
Обе медсестры не двинулись с места. Они молча смотрели на Вивьен.
— Он не в транспортабельном состоянии, — решилась возразить Ханна.
— Если он останется здесь, мы его потеряем. Понимаете? Потеряем. Вы готовы это допустить?
Ханна взглянула на щуплую мальчишескую грудь, с которой все еще стирала гель.
— Нет, — торопливо прошептала она. — Нет. Я хочу, чтобы он жил.
— Там команду трансплантологов возглавляет профессор Иван Тарасов. Я училась у него в Гарвардской медицинской школе. Если наша команда не желает заниматься Джошем, им займется профессор Тарасов.
— Но даже если Джошуа выдержит перевозку, ему требуется донорское сердце, — напомнила Эбби.
— Вот мы об этом и позаботимся, — сказала Вивьен, в упор глядя на нее. — Он должен получить сердце Карен Террио.
Только сейчас до Эбби дошло, чт'o ей надо сделать.
— Я немедленно переговорю с Джо Террио.
— Учти: все должно быть оформлено документально. Проследи, чтобы везде стояла его подпись.
— А как насчет жатвы? Бейсайдская команда нам не помощники.
— Тарасов обычно посылает на жатву своих людей. Мы будем ассистировать. Если понадобится, сами привезем ему сердце. Дорога каждая минута. Нужно все сделать очень быстро, пока нам здесь не начали мешать.
— Постойте, — вступила в разговор вторая медсестра. — У вас ведь нет разрешения на перевозку Джоша в другую клинику.
— Есть, — возразила ей Вивьен. — Джош О’Дей поступил к нам по линии учебных программ. Это значит, что решение принимает старший ординатор. Всю ответственность я возьму на себя, а вы готовьте его к перевозке.
— Сейчас и начнем, доктор Чао, — сказала Ханна. — Я поеду с ним.
— Обязательно поедете.
Вивьен повернулась к Эбби.
— Что стоим, доктор Ди Маттео? — резко спросила она. — Достань нам сердце.