Жатва. Том 1

Мичурин Артем Александрович

— Вот и всё, — неожиданно сменилась какофония бархатным голосом баронессы.

Испещрённая чёрными жилами белизна вмиг исчезла, уступив место реальности, от которой я невольно поёжился. Передо мной в кресле сидела Хельга. Но, если бы не едва заметное движение грудной клетки, я мог бы поклясться, что это фарфоровая кукла, настолько она была бледна и безжизненна. Даже веки теперь не шевелились, а расширившиеся зрачки почти вытеснили радужку.

— Что произошло? Кажется, я видел...

— Детские воспоминания?

— Да.

— Всё верно. Ваши души теперь связаны, — констатировала

Арабель так обыденно, будто диагностировала триппер.

— Связаны? В смысле?

— В прямом. Теперь эта маленькая леди — ваш фильтр.

— Фильтр?

— Не замечала раньше за вами такую странную манеру ведения диалога. Толька не спрашивайте: «Диалога?», — баронесса коснулась пальцем моего носа и весело рассмеялась. — Вам же известно значение слова «фильтр»?

— Да, но...

— Значит, вы понимаете, как это работает.

— ...мы договаривались, что проклятие будет снято.

— Правда? Не припоминаю такого. В любом случае, проклятие может снять лишь тот, кто его наложил, и никак иначе. А сделавшая это ведьма мертва, так что... — пожала Арабель плечиками. — Мой вариант решения проблемы единственно верный.

— И что теперь? Я смогу поглощать души, как раньше, не опасаясь за свою кукуху?

— Ваша... — провела Арабель ладошкой по моей небритой щеке, — кукуха в полной безопасности.

— Вся сила душ мне, всё безумие ей?

— Схватываете на лету.

— Даже неочищенных?

— Угу.

— И надолго её хватит? — кивнул я на смотрящую в одну точку девчонку.

— Её душа чиста, как страницы едва начатой книги. Но, всё-таки, эти страницы не бесконечны.

— Хотя бы примерно.

— Сложно сказать. Всё зависит от силы душ и от степени их очистки. Думаю, десяток крупных поглощений она переживёт при бережном отношении. Возможно, сумеет отфильтровать даже великую, невысокого ранга.

— А потом?

— Потом она умрёт в страшных ни с чем не сравнимых муках.

— И как мне узнать, когда менять фильтр?

— О, это вы поймёте, гарантирую.

— По факту прогрессирующей шизофрении?

— Нет, сигнал будет гораздо яснее.

— Ладно... — встал я и оправился, одновременно пытаясь распознать изменения в своём ментальном здоровье, но тщетно, никаких ощутимых перемен не наблюдалось. — В таком случае можем попрощаться.

— Разумеется. Но перед вашим отъездом я хотела бы попросить вас о небольшой услуге.

— Услуге? Я полагал, что для вас, как для большого учёного, сам процесс работы со столь редким проклятием — величайшая награда.

— Безусловно, — растянулись губы баронессы в не сулящей ничего хорошего улыбке. — Но небольшая ответная услуга станет приятным дополнением.

— И в чём же она заключается?

— Сущий пустяк. Нужно убить Бертольда Длинноногого.

— Конечно... Что же ещё. Почему никто не просит меня попозировать для портрета, поделиться сюжетом для героической баллады, или, на худой конец, взять в жёны? Всем нужно лишь одно. А я ведь могу не только убивать. Я очень разноплановая личность, чей потенциал самым драматичным образом не раскрыт и на сотую долю. Это чертовски обидно. Эх... Ну ладно, довольно лирики. Что за Длинноногий? Погоняло, вроде, знакомое, но не могу вспомнить. Кто он, где

искать?

— В столице. В большом замке на холме, мимо не пройдёте. Бертольд — герцог Швацвальда.

Глава 30

Нельзя визжать. Никогда, а особенно перед женщиной. Визжать — недостойно. Это хуже, чем прилюдно обосраться. Но я взвизгнул...

— Герцог?!!!

— Это проблема? — округлила невинные глазёнки Арабель.

— Кхе... Нда... — взял я себя в руки и сосчитал до десяти. — Проблема ли это? Нет, не думаю. Герцог так герцог, никогда не страдал чинопочитанием. Но, всё-таки, есть одна загвоздочка. Видишь ли... Предлагаю, наконец, перейти на «ты», раз уж мы постоянно обсуждаем такие интимные вещи, как убийство. Так вот, меня гложет подозрение, что раз титул герцога немножечко повыше чем всякие там маркизы и бароны — без обид — то и силушки у такого молодца должно быть поболе. Не говоря уж об охране, приставленной к его светлости. В общем, эта небольшая услуга представляется мне чуточку самоубийственной. А мой опыт подсказывает, что о самоубийственных услугах просят тогда, когда отказ невозможен. Давай я сэкономлю тебе время. Пропусти витиеватое хуеплётство и переходи сразу к прямым угрозам, потому что я намерен отказать.

— Как скажешь, — с резким щелчком сложила баронесса веер. — Я хорошо рассмотрела твою душу. Я знаю, что тобой движет. И, поверь, без меня тебе желаемого не добиться. Это проклятие либо превратит тебя в бешеное животное, либо, что ещё хуже — в жалкого смертного. Но у проклятия есть и другая сторона. Её-то мы с тобой и обратим себе на пользу. Слышал когда-нибудь о Жатве?

— Полагаю, речь не об уборочной страде.

— В эпоху Великой Войны колдуны-жнецы с восточных пустошей вгоняли в ужас армии людей и нолнов, сея на поле брани смерть волнами грязной магии. Они наносили удар чудовищной силы, после которого сопровождающие их рабы собирали души убитых и подносили жнецам, дабы те смогли восстановить силы для нового удара. И так, волна за волной, они шли вперёд, забирая жизни следующих, пожрав души предыдущих.

— Сырые души?

— Именно. Они были безумными фанатиками, гонимыми вперёд Ванаратом и его демоническими капитанами. Жнецов заботило не собственное будущее, а лишь слепая жажда исполнить волю Владыки. Они были обречены. С десяток таких волн, и личность жнеца полностью распадалась, после чего он погибал от меча своего адъютанта.

— Довольно нерачительное расходование ценного ресурса. Почему у них не было фильтров? Уж среди демонопоклонников-то, полагаю, это не проблема.

— Я так и думала, — улыбнулась баронесса.

— Что? Я сморозил глупость?

— Ты решил, что создание фильтра — обычная практика.

— А разве нет?

— Мне известны лишь два случая, помимо твоего. И в обоих речь об особах королевского рода.

— Ого! Так мне подфартило?

— Да, как ни парадоксально. Проклятие разблокировало возможность, не воспользоваться которой — грех.

— И как же мы ею воспользуемся? Я войду в замок Бертольда с парадного хода и напомню всем его обитателям о славных временах Великой Войны, устроив локальный геноцид в стиле колдунов-смертников?