Жатва. Том 1

Мичурин Артем Александрович

— Где найти эту рыжую ведьму?

— Я не знаю. Честно!

— Светская львица, раскатывающая по балам, настолько скрытна при том, что на неё половина Аттерлянда дрочит?

— Я на неё не дрочу, — поднял Брокк лапки, будто доказывая это отсутствием мозолей. — У меня, видите ли, другие фантазии, более шерстистые и хвостатые. Но Сезар... Он может что-то знать.

— Снова Сезар...

— Был ещё маркиз Ройтер. Но он теперь вряд ли что-то расскажет.

— Насколько близка была баронесса с Зигфридом?

— Хотите знать, не проклянёт ли и она вас при встрече?

—

Хотела бы проклясть — сделала бы это на том балу.

— О! — поднёс Брокк лапки ко рту. — Так вы убили маркиза у неё на глазах?!

— Да. И, кажется, ей это понравилось.

— Чудные дела твои, Господи. Верно цитирую?

— Вырвано из контекста псалма восемьдесят восемь. Кейн четвертовал бы за такое. Но я не Кейн. И я останусь собой.

— Удачи на сим пути! — снабдил меня Брокк напутствием, безмерно довольный расставанием.

Я, подавленный как клиент Бульдозериста, вышел из крысиной норы и сходу столкнулся с полным отсутствием эмпатии.

— Ну наконец-то! — сорвался Тьерри со своего насеста. — Так что с душами? Будет чистить или нет?

— Отнеси ему.

— Вот это разговор! —подхватил моральный урод котелок и, приплясывая, скрылся за дверью.

— Что-то не так? — сухо поинтересовался Волдо, но на фоне вопиющей бесчувственности Живоглота это прозвучало как признание в любви.

— Да. Почти всё, — подошёл я и сел рядом на бревно. — Знаешь, мне не помешала бы твоя помощь. Понимаю, у тебя другие планы, и с кучей душ ты, вероятно, сумеешь их осуществить. Но...

— Нет, — вскинул Волдо ручонки, несмотря на мой максимально проникновенный и доверительный тон. — Нет, я этого больше не хочу. Это для меня слишком. Поймите, я простой деревенский парень со скромными запросами. Я не собираюсь становиться полубогом, или что вы там себе напридумывали. И тем более я не собираюсь рисковать ради этого головой. Я хочу мирной спокойной жизни. Все эти приключения... — Волдо изобразил руками витиеватую фигуру. — Они не по мне. Я к такому не готов. Я попросту не сдюжу и однажды подведу вас. Зачем вам это? Вы можете нанять любого помощника. Зайдите в кабак, где познакомились с этим головорезом, — кивнул он на дверь, — и потрясите кошелём. Все тамошние бандиты пойдут под ваши знамёна. Зачем вам я?

— Терпеть не могу сборища кретинов. А вот компанию толкового парня по имени Волдо из рода Кёлер уважаю. Ты недооцениваешь себя, пацан. Драматично недооцениваешь. Знаешь, в твои годы жизнь меня уже порядком потрепала и выбила из башки дурь про «мирную спокойную». Нельзя довольствоваться малым, пацан. Поверь, как только ты решишь, что цель достигнута, сука-жизнь возьмёт и как следует уебёт тебя об угол. Нет, жить нужно так, будто плывёшь против бурного течения. Остановился, расслабился — начинай сначала. Нужно иметь мечту и стремиться к ней. Понимаешь? Не планы, не сраную «дорожную карту», а мечту, большую, светлую, чтобы держала в тонусе и всегда была чуть дальше, чем можешь дотянуться. Эта мечта должна вести тебя по жизни вперёд. И не приведи господи её достичь. Потому что после этого жизнь остановится. Поверь, я знаю, о чём говорю.

— И какова ваша? Стать

полубогом?

— Дурачок, — потрепал я его по рыжим вихрам. — Разве это мечта? Это сраная «дорожая карта».

Из крысиной норы вывалился Живоглот и, стуча костяшками по полному душ котелку, прокричал:

— Живём, прощелыги! Айда делить!

По дороге в Шафбург чёртов Тьерри не умолкал ни на минуту. То ли он в самом деле был так рад улову, то ли из кожи вон лез, чтобы отомстить мне за невинный теологический ликбез.

— ...нет, надо двух! А лучше трёх! Пусть одна сосёт, вторая яйца чешет, а третья... Что будет делать третья?

— Квитанцию выписывать? — предположил я.

— Нет, пусть танцует. Да-да-да, пусть танцует передо мной, чтобы стоял! Ну, в смысле, подольше. Надо же оттянуться на все деньги. Верно? Ох, ты бы видел этих цыпочек из «Мокрой горничной». Словами не описать.

— Секс сильно переоценён, Тьерри.

— Неужели?

— Ага. Ты поймёшь это с годами.

— Уже не фурычит?

— Надеюсь, ты не собираешься спровоцировать меня на доказательство обратного. Да расслабься, со мной твоя роза в большей безопасности, чем в мужском монастыре. Но, в самом деле, найди своим душам более достойное применение. Ты буквально собираешься пустить их по пизде.

— Да? А ты бы как распорядился?

— Купи сыроварню.

— Что?

— Сыроварню. Ни разу не слыхал о бедолаге, разорившимся на сыроварении. А вот о долбоёбах, пустивших всё по пизде, мог бы написать хрестоматию. Видишь ли, человеческая натура склонна к принятию импульсивных решений, в особенности такая, как у тебя. Поебаться — это, конечно, хорошо. Но способов сделать это гораздо больше, чем банальное обогащение борделя. Завяжи с криминалом, стань солидным горожанином, и от цыпочек отбоя не будет. Да, возможно, из-за собственного разросшегося брюха ты не увидишь, как они сосут, но, дружище, это не главное.

— А что главное?

— Контроль. Когда её тугая коса в твоей руке, а часы отсчитывают лишь время до грядущего ужина с обязательным аперитивом, тогда ты понимаешь, что жизнь удалась, и ты ею правишь.

Живоглот насупился и посмотрел на меня так, будто я только что растоптал его хрустальную мечту:

— Брюхо у меня уже есть. А выгнутую спинку прямо под ним я хочу видеть уже сегодня. Не откладывай жизнь на потом, дружище. Ничто не вечно, даже в Оше.

Глава 19

В Шафбург мы приехали затемно и, как оказалось, к лучшему. Весь город, от нищих окраин до самой ратуши, был обклеен нашими весьма узнаваемыми рожами. Либо художник выслушал описание от нескольких десятков свидетелей, либо столь выдающемуся портретному сходству мы были обязаны одному из вельможных гостей бала, на грех наделённому художественным дарованием. На меня его талант произвёл сильное впечатление, а уж на Волдо и вовсе неизгладимое:

— Это же я! — возбуждённо шептал пацан, таращась на сие произведение криминалистического искусства. — Вылитый! И... Двадцать гиней?!!! За мою голову?!!!