Жатва. Том 1
Шрифт:
— Но только не ты?
— Какая прозорливость. На самом деле — не буду врать — и я на них работал. Может, работал бы и дальше, но Зигфрид с чего-то решил, что теперь может ни с кем не считаться и пошёл вразнос. Думаю, ты не хуже меня знаешь, что потерявший берега кормилец моментально превращается в проблему, избавиться от которой можно только одним способом.
— Цель крупная, дело непростое. Что конкретно я получу в качестве оплаты?
— Очищенные души, как ты и хотел.
— В полном объёме, без комиссий, без условий.
— Сколько их? — прищурился Тьерри.
— Пара десятков плюс-минус.
—
— Кстати, она не должна отойти мне в качестве законного трофея?
— Ха-ха! — хлопнул Тьерри ладонью по столу и откинулся на спинку стула, внимательно меня разглядывая. — Я так и думал.
— Что?
— Ты свежий, верно?
— Не понимаю.
— Недавно тут, в Оше? Не ссы, я не сдам.
— А разве это важно? В любом случае, хотелось бы получить ответ на счёт души Зигфрида.
— Нет. Нет, не важно, пока о том не прознала инквизиция. И нет, тебе не заполучить душу маркиза.
— Так... Количество моих вопросов только что утроилось. Начнём с первых двух. Что ещё за инквизиция и на кой хер я им сдался?
— Видишь ли, последних веков... пять-шесть, если память мне не изменяет, ходят слухи, что четверо пришельцев из иного мира поломают к хренам весь порядок, сложившийся в Оше. Есть мнение, что они уничтожат обладателей великих душ, а это — на минуточку — верхушка знати Аттерлянда, в том числе. Поэтому, как ты уже мог догадаться, новичков тут не жалуют. Власти, разумеется. Простой люд за такие свершения тех героев на руках бы носил. Но вердикты и приговоры выносит отнюдь не он, на то есть инквизиция. Эти мракобесы отправляют на костёр больше половины пойманных свежачков. Пропускают в основном женщин. Поэтому не стоит трезвонить направо и налево о своём истинном происхождении. Впрочем, с этим ты худо-бедно справляешься. Надо только...
— ...задавать поменьше тупых вопросов незнакомым людям.
— В точку! Но мы-то с тобой теперь лучшие друзья, так что не переживай.
— А что насчёт души маркиза? Кому она отойдёт, если не мне?
— Это будет решать лендлорд. Обычно души остаются в семье и поглощаются главой рода. Но тут многое зависит от обстоятельств смерти и самой личности покойного. Как бы там ни было, дуэлянту такой приз не светит. Ты, конечно, можешь попытаться сожрать её, пока тёпленькая, — гаденько захихикал Живоглот, — но, боюсь, это добром не кончится. Ты ведь в курсе, как работает поглощение? Должен быть в курсе, раз хочешь очистить. Имел опыт перекуса наскоро?
— Имел. Опыт так себе, повторять желания нет.
— Во. И, думается мне, там была душонка не из крупных. А эта тебе напрочь башку сломает. Заметь, я предостерегаю из чистого альтруизма, ведь мне подобный расклад был бы только на руку. Для того и нужны друзья.
— Я это ценю.
— Так, значит, по рукам?
— Есть ещё кое-что.
— М-м?
— Помимо оговорённого я возьму в оплату контакт того храмовника, что очистит мне товар. Дальше буду работать с ним напрямую.
— Ты спятил?! — отшатнулся Живоглот, как от прокажённого. — Я не выдам тебе... — огляделся он боязливо и продолжил скрежещущим шёпотом: — Ты вообще представляешь, насколько это опасно?!
— Не опаснее,
Живоглот хмыкнул и позволил своей нарочито возмущённой физиономии расслабиться.
— Да, в этих делах ты не новичок. Ладно, будет тебе контакт.
— И советую сразу отбросить мысль кинуть меня. Иначе собственная душа тяжкой ношей станет.
— Это угроза?
— Именно, в своём незамутнённом первозданном виде. А я слов на ветер не бросаю, дружище.
— Что ж, рад установлению между нами честных и открытых взаимоотношений. Чистосердечная угроза всегда лучше сладкого вранья. Но знай и ты — если попробуешь меня сдать, оглядываться будешь до самой смерти, то есть дня два-три.
— Принято.
— По рукам, — оторвал Тьерри задницу от стула и протянул мне пятерню.
— По рукам, — ответил я крепким дружеским рукопожатием.
Согласно легенде, любезно сочинённой для меня Живоглотом, имя моё теперь звучало не иначе как Драгош Вулпе — обедневший, но гордый и дерзкий барон из мрачного княжества Сул, известного своими кровавыми традициями и чрезмерной заносчивостью тамошней аристократии. Образ наглого хера с горы, по мнению Живоглота, должен был как нельзя лучше позволить мне в себя вжиться. Для максимально полного погружения не хватало только приглашения на бал и соответствующего прикида, дабы произвести должный эффект на знатных дам, при пассивном содействии коих и планировалось спровоцировать Зигфрида на дуэль. О первом пункте Тьерри посоветовал не беспокоиться, а со вторым пообещал помочь завтра утром, дав адрес «проверенного портного». Да, так и сказал. Вероятно, снятие мерок и подбор сукна тут сопряжены с немалым риском.
Обсудив за ужином все организационные моменты, мы распрощались, и я вернулся в «Хромую гусыню».
— Где вас черти носили? — встретил меня Волдо в излюбленной манере всех сварливых жён.
— Привет, дорогая.
— Что? Вы были в кабаке?
— Ну не начинай, — скинул я сапоги и упал на кровать.
— Сейчас не до шуток. Нашли скупщика?
— Само-собой.
— Он поможет с...? Сами знаете.
— Поможет. Но дела потом. Вначале мне нужно выйти в свет, развеяться и завязать пару-тройку полезных знакомств в высшем обществе. Поэтому завтра я иду на бал.
— Вы пьяны.
— Есть немного. Но на бал всё равно пойду, и ты меня не остановишь. Негоже такой красоте киснуть с тобой на пару в этом клоповнике вместо того, чтобы вальсировать с молоденькими цыпами и кружить головы состоятельным матронам.
— Я не понимаю, когда вы шутите, а когда нет.
— У меня заказ. Надо кое-что уладить в обмен на нужные контакты.
— Убийство?!
— Тщ-щ. Не убийство, а поединок чести с фатальным исходом.
— Ройтер?!
— Да тише ты. Как догадался?