Жасминовые ночи

Грегсон Джулия

– Ладно. – У нее учащенно забилось сердце, словно оно знало что-то, чего не знала она.

– И желаю тебе удачи, там, в пустыне. – Рука Клива была влажная, когда он пожал ее руку. – Такое приключение запомнится тебе на всю жизнь.

Вилли репетировал в своей комнате в здании ИМКА, когда мимо его окна полетели первые клочки сгоревшей бумаги.

За два дня до этого в баре «Дельта» пьяный солдат предупредил его, что когда в Британском посольстве начнут жечь деловые бумаги, это верный знак того, что немцы

близко. Ах, значит, так… Внезапно он почувствовал себя спокойным и смелым. Снял с головы феску, сел на кровать и обулся. Его первая мысль была об Арлетте – ведь он давно ее любит и теперь должен оторвать от кровати свой старый, жирный зад и спасти ее и других девочек.

Поймать такси не удалось, и он тяжело ковылял три квартала. Там, дыша со свистом, долго поднимался по темной узкой лестнице. На втором этаже, возле ванной, согнулся пополам, чтобы отдышаться.

Дверь открыла Янина.

– Девочки, у вас все нормально? – прохрипел он. На его пижамной куртке расстегнулись три пуговицы, выставив на обозрение потное брюхо.

– Да, – сухо ответила Янина, неодобрительно глядя на старого комика. – Но нам абсолютно некогда. Мы ведь завтра уезжаем. Саба скоро вернется.

Он тяжело опустился в плетеное кресло.

– Я знаю, – сказал он. – Но ты погляди в окно. – Он тяжело поднялся и распахнул жалюзи. В воздухе пахло дымом, летали обгорелые клочки бумаги.

– Боже мой! – У Янины вздрогнули плечи. – Что это такое?.. – Она закашлялась, но старалась делать это элегантно.

Из ванной появилась Арлетта, свежая и восхитительная в своей шелковой ночнушке.

– Что такое?

Вилли за руку подвел ее к окну. Черные хлопья грозили влететь в комнату. Янина поскорее захлопнула жалюзи.

– Нечем дышать, – сказала она.

– Что такое, лапуля? – Арлетта сжала руку старика, и его сердце затрепетало от любви и желания ее защитить.

– Ситуация следующая. – От страха Вилли говорил ужасно медленно и невнятно. – Позавчера я пил в баре с одним солдатиком… не пехотинцем, а из других… Ну, ты знаешь это место… Черт побери, как там?.. Да, площадь Сулеймана-паши. Ну вот, я пил пиво с парнем либо из Королевской Шотландской гвардии, либо…

– Дорогой мой, попробуй упаковать свои слова в маленькую коробку. – Арлетта стянула с головы полотенце. – Нам не обязательно знать все подробности. – Она ласково погладила Вилли по голове, и он обмяк и почти упал в ее объятия.

– Ну… – взор старика затуманился. – Он сказал, что в посольстве жгут все деловые бумаги, что на прошлой неделе из города уже уехали все гражданские, и какой позор, что нас оставили тут. Три другие группы переехали в Александрию. – Последнюю фразу он сумел выпалить залпом.

– Ох, проклятье! Этого еще не хватало! – в отчаянии воскликнула Арлетта и выбежала из комнаты. Из ванной донеслись приглушенные стоны.

– Переживает, – вздохнул Вилли, когда дверь захлопнулась. – Но нам главное – не раскисать. Наша задача… – из тумана возникла строгая версия старого комика, –

сохранять спокойствие и идти вперед.

– У нее проблемы с краской, – пояснила Янина. – Первая попытка не удалась.

– Боже. – Вилли, у которого была капризная жена, прекрасно понимал драму Арлетты. Он засобирался. – Я покидаю вас, леди. – Он сообщил, что идет домой собирать вещи и что им придется ждать, когда организуют транспорт. – Мне наплевать, на чем нас повезут по пустыне, – добавил он с хриплым смехом, – меня сейчас устроит и повозка, запряженная ослом.

Когда он ушел, появилась Арлетта. Ее волосы были бледно-зеленого цвета.

– Ну, это катастрофа, – объявила она. – Ума не приложу, что и придумать, ведь уже два раза не получилось.

– Немцы идут. – В тихом голосе Янины звучал горький сарказм. – Интересно, есть ли для тебя что-нибудь чуточку более важное, чем твои волосы?

Их молчание напоминало затишье перед бурей. Потом Янина небрежно добавила:

– Даже если они выпадут… Конечно, дорогая, надеюсь, что этого не случится.

Арлетта заранее предупредила их о своей вспыльчивости. Фальшивая забота Янины воспламенила ее, словно спичка сухую солому.

– Что? Что ты сказала? – Арлетта прищурила зеленые глаза и, казалось, приготовилась внимательно слушать.

– Я сказала, что, надеюсь, они не выпадут, – дрожащим голосом повторила Янина.

Арлетта шагнула к ней и ткнула пальцем ей в лоб.

– Ты, – сказала она, – тупая корова, и мне надоело твое вечное жеманство, нытье, плескание в ванной. – Она резко повернулась. – Мне надоели проклятые немцы: они помешали мне участвовать в замечательных гастролях в Саутенде, сорвали мое выступление в «Палладиуме». Из-за них меня увозят из Каира, да еще я скоро облысею по их вине.

– У меня тоже была успешная карьера, – завизжала Янина. – С трех лет я училась на балерину и практически разорила семью. Меня едва не приняли в труппу «Sadler’s Wells», и вообще, не преувеличивай, ты сама глупая женщина! – Ее лицо исказилось злобой. – Подумаешь, волосы чуть позеленели.

Когда Саба вбежала в комнату, Арлетта с горящими глазами орала на танцовщицу. Все было бы даже забавно, но Арлетта уже балансировала на цыпочках и занесла руку, готовая влепить Янине затрещину.

Саба встала между ними.

– Эй! Эй! Эй! Эй! Перестаньте! Успокойтесь! Тише, Арли! У тебя нормальный цвет!

От вздувшихся вен бледное лицо Янины походило на анатомическую карту.

– Что ты говоришь? Как это успокойтесь? Город горит, немцы наступают.

– Город не горит, – возразила Саба. – Я только что ехала по улицам, никаких немцев там нет. Все в порядке. – Она подошла к окну, распахнула жалюзи и испытала шок при виде летящих в небе хлопьев сгоревшей бумаги и красноватых отблесков огня.

На лестнице послышался тяжелый топот. Все застыли от страха. Повернулась дверная ручка – и они перевели дух. Это был Бэгли. Он был возбужден, ко лбу прилип кусочек горелой бумаги.