Жаркая ночь

Жеро Мишель

Энни кивнула и придвинулась к нему.

«А вот это уже лучше», – подумал Рик. Больше похоже на то, о чем он мечтал во время долгого пути, проделанного в одиночестве.

– Ну вот видишь. А я никуда не собираюсь уезжать со своей земли. Мои предки жили на этой ферме в течение ста шестидесяти лет. И мы с тобой будем там жить. Вместе. Ты уже привезла своего Льюиса домой, проследила за тем, чтобы его положили в родную землю, теперь можешь заняться мной.

Энни рассмеялась, и Рик с облегчением вздохнул. Слава Богу! Он ненавидел, когда Энни пребывала

в унынии, и обожал слушать ее заразительный смех, веселые шутки. По натуре она была девушкой общительной и жизнерадостной, на жизнь смотрела легко, что Рику очень нравилось.

Одарив его ленивой улыбкой, Энни заметила:

– А знаешь, вчера я сделала одно потрясающее открытие. Рик с некоторым беспокойством взглянул на нее:

– И какое же? Ты мне расскажешь?

– Думаю, что да. Я поняла, что всю свою жизнь искала счастье. Сначала я думала, что нашла его в своей работе, потом – в том, что наконец отыскала Льюиса и отвезла его домой. Но я ошибалась! Счастье – это ты. Это тебя я искала всю свою жизнь.

Наступила тишина. Рик молча смотрел на Энни, на ее теплые карие глаза, ласковую улыбку, а потом, обхватив ладонями ее лицо, наклонился и поцеловал.

– Может быть, это я тебя искал всю свою жизнь, – проговорил он и ничуть не удивился собственным словам.

– Это правда? – прошептала Энни, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Да. – Рик улыбнулся и провел пальцем по ее губам, щеке, потом по шее, вниз, до мягкой груди. – Но я страшно устал ждать, Энни. Поехали домой.

Внезапно он заметил, что на глаза Энни навернулись слезы.

– Вот черт, детка, прости. И зачем только я это сказал! Вот идиот! Я...

– Помолчи, Рик, – перебила его Энни смеясь и быстро поцеловала. – Когда ты сказал «домой», я кое о чем вспомнила, и мне просто стало немного грустно, вот и все.

Рик облегченно вздохнул.

– Хочешь рассказать мне об этом?

Склонив голову набок, Энни серьезно взглянула на него:

– Ты веришь в судьбу, Рик?

– Даже не знаю. А что?

– Ты понимаешь, что, если бы Льюиса не убили, мы бы с тобой никогда не встретились?

При одной мысли об этом Рик почувствовал, как у него тревожно забилось сердце. Заправив Энни за ухо выбившуюся прядь волос, Рик заметил:

– Наверное, ты ждешь, что я сейчас скажу: как жаль, что он погиб, но я не могу этого сделать. – Он поцеловал Энни в мягкие губы. – Потому что именно ему я обязан знакомством с тобой.

Он снова поцеловал ее и, уложив на мятые белые простыни, быстро снял с нее черное платье, лифчик и трусики. Через секунду Энни лежала перед ним совершенно голая.

– А сейчас я займусь с тобой любовью, – прошептал Рик, целуя теплую влажную кожу в ложбинке между ее грудями, в том месте, где, как Рику казалось, слышалось биение ее сердца. Оно бьется только для него одного. – И покажу тебе, что ты для меня значишь, самым лучшим из всех известных мне способов. А потом мы поедем домой.

После долгого путешествия через штаты Огайо, Индиану и

Иллинойс Рик одним ранним вечером выехал наконец на подъездную аллею, ведущую к его дому.

– О Господи, – прошептала Энни, качая головой. Хотя она и отдавала себе отчет в том, что сейчас возникнет перед ее глазами, все равно, увидев обугленные остатки конюшни, не могла не содрогнуться. – Думаю, сейчас это место еще хуже, чем было, когда я уезжала.. Постой, что это? Стена?

– Ну да, – кивнул Рик. Всякий раз, когда Эпни слышала его хрипловатый голос, у нее больно сжималось сердце. – Пока я гонялся за тобой, мои братья и соседи, все вместе, дружно начали строить новую конюшню. Местный склад подарил мне солому и древесину. На следующей неделе закончат возводить остальные стены, и я смогу наконец-то предоставить своим коровам и лошадям надежный кров.

– Тебе нужны деньги? Я немного скопила, а еще книгу о Льюисе обещали купить, – вспомнила Энни. – Я пока не дала согласия ее продать, но если ты...

– Нет, Энни, мне твои деньги не нужны, – перебил ее Рик, останавливая машину. – Похоже, всякий раз, когда я что-то пытаюсь изменить к лучшему, ты пытаешься всучить мне деньги. – Сунув руку в карман джинсов, Рик вытащил оттуда бумажник и, к удивлению Энни, выудил из него все чеки, которые она ему давала, сложенные вдвое и теплые от его тела. Вложив их Энни в руку, Рик бросил: – Можешь порвать.

Энни с изумлением уставилась на бумажки:

– Но зачем ты их брал, если никогда не собирался обратить в наличные?

Рик пожал плечами:

– Потому что, давая их мне, ты себя лучше чувствовала. Но я никогда не чувствовал себя вправе ими воспользоваться.

– Я хочу, чтобы деньги, вырученные за книгу о Льюисе, пошли на твою ферму, – заявила Энни, кладя чеки в кошелек. – Тогда я смогу чувствовать себя спокойной, зная, что хотя бы частично возместила ущерб, причиненный пожаром.

– Страховая компания об этом позаботилась.

И внезапно Энни поняла, что с самого начала вела себя с Риком неправильно.

– Прости, что с первого дня нашего знакомства стала навязывать тебе деньги, не следовало мне этого делать.

– Ничего. Думаю, я заслужил такое обращение. Энни, деньги, которые ты выручишь за книгу о Льюисе, можешь потратить на что угодно. Можешь израсходовать их на ферму, но делай это потому, что так велит тебе твое сердце, а не оттого, что ты чувствуешь, будто чем-то мне обязана. Круг замкнулся, детка. Сейчас уже никто никому ничего не должен.

«Странные слова», – подумала Энни, бросив взгляд на Рика, который как раз помогал ей вылезти из машины.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай начнем все сначала, – предложил Рик. – Как будто пожар сжег все плохое, что было между нами, оставив только хорошее.

Услышав эти слова, Энни улыбнулась:

– Я тебе когда-нибудь говорила, что мне нравится ход твоих мыслей?

Рик улыбнулся в ответ:

– Пару раз, а теперь пошли чего-нибудь выпьем, посидим на крыльце и полюбуемся закатом солнца.