Жара
Шрифт:
Веклемишев искренне сомневался, что «Урал» являлся штатным и был приписан к группе Тамбовцева. Вероятнее всего, парни позаимствовали его на время у соседей. А возможно, сменяли, махнули не глядя на трофеи. На войне много чего случается и много чего она списывает. И не только бездушные машины…
«Урал» вышел на дорогу впереди «УАЗа» и не спеша повел за собой колонну.
— Внимание тем, кто на бронепоезде! — громко скомандовал Веклемишев. — Станция Хацепетовка, пассажирам просьба не забывать в вагоне свои вещи. Все с брони за мной!
Он первым спрыгнул с бронетранспортера, идущего на небольшой скорости.
— Становись! — негромко сказал Веклемишев и прочертил карманным фонарем линию на земле.
Четверка бойцов выстроилась на каменистой обочине.
— К маршу готовы? — спросил Веклемишев и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Попрыгали!
Команду прыгать он дал, чтобы проверить экипировку бойцов на шумность. И в основном это касалось пограничников. В своих, «отдельских», Вадим был уверен. Но и Григол с подчиненным не подкачали. Ничего не гремело, не блямкало, не билось.
— Совершаем марш-бросок на заставу. Двигаемся следом за колонной параллельно дороге до ближайшего селения. Скрытно просачиваемся через него, идем к следующему аулу-юрту. Соблюдать маскировку. Оружие применять в случае крайней необходимости, стараться обходиться бесшумными методами нейтрализации противника, если таковой проявит активность. Построение: Митяй идет первым, я — за ним, далее следуют Григол и его подчиненный. В замыкании — Данила-мастер. Митяй, наблюдаешь вперед и вправо, Данила — держишь левую сторону. Кому что не ясно?
Молчание было ответом на вопрос. Всем все было понятно.
— Как тебя зовут, служивый? — обратился к пограничнику-спецназовцу Вадим.
— Старший сержант Головко, контрактник, — доложил боец.
— Имя твое как? — уточнил вопрос Веклемишев.
— Николай, товарищ полковник.
— Коля, значит, — констатировал Вадим. — В боевых операциях участвовал, Колян?
— Два года в пограничном спецназе. Орден «Мужества» и тяжелое ранение, — коротко доложил за него Григол.
— У меня вопросов нет, — подвел итог знакомства Веклемишев. — Ко мне есть?
— Тропу вы пока отставили? — Голос Григола звучал немного удивленно. — Не безопаснее ли пройти на заставу по ней.
— Может, и безопаснее, но слишком долго, — отрезал Вадим. — И кто сказал, что там нас тоже не ждут? Еще вопросы?
— В порядке поступления при обсуждении тем повестки дня, — презрительно пробурчал Митяй. — Чего зря болтать, трясти надо!
— И я того же мнения, — согласился Веклемишев. — Стройся согласно приказу. Вперед и вверх, а там…
— Ведь это наши горы, они помогут нам! — закончил за него Данила-мастер фразу из песни Владимира Высоцкого.
— Бегом марш! — скомандовал Вадим.
Могло показаться странным, но Веклемишев утвердился в выборе маршрута после нападения боевиков на колонну. Пришло не спокойствие, но уверенность в силах своих и команды, которую он себе определил. Его ответ Григолу по поводу использования обходной тропы контрабандистов был совершенно искренен. Время поджимало, боялся Вадим, что не успеет к Мусе.
Да и не только пограничники знали об обходном пути, но и боевики были в курсе потаенной тропинки. Кто сказал, что она не перекрыта очередной засадой или, что еще
Прямо Гагры с Сочами, твою в дышло и коромысло!..
Глава 8. Демон ночи
Как утверждал классик, теория — мертва, но вечно зелено древо жизни. Среди множества физкультурных терминов и понятий существует общетеоретическое определение легкого бега, в смысле — спокойного, неторопливого. При полной экипировке, с оружием, ночью, по мокрой глиняно-каменистой почве спуртовать как-то не с руки, а точнее — не с ноги, однако называть такой бег легким вправе лишь самый отчаянный оптимист или откровенный даун.
Митяй знал свое дело, установив спокойный и размеренный темп. Веклемишев подстроился под его шаги и держал постоянную дистанцию около метра, хотя бежать было нелегко. Приборы ночного видения имелись только у Митяя и Данилы-мастера. Все остальные двигались практически незрячими, с трудом различая в темноте спину впереди бегущего, надеясь лишь на удачу, чтобы не попал под ступню камень, не поехала подошва на скользкой глине. Подвернуть ногу или потянуть связки в подобном «слепом полете» было очень даже просто. Конечно, Митяй понимал это и выбирал дорогу поровнее, но не стоило забывать, что он еще являлся передовым наблюдателем и потому не зрил постоянно в корень, то есть под ноги, а и по сторонам поглядывал очень даже внимательно.
На первом километре марш-броска Вадим почувствовал, как по спине, щекоча кожу, потек пот. Запоздалое чувство сожаления по поводу того, что последнее время он слишком много занимался кабинетной деятельностью и мало уделял внимания физическим нагрузкам, очень скоро ушло. Организм имел достаточный запас выносливости, выработанный многолетними изнурительными тренировками, и Веклемишев быстро втянулся в, в общем-то, привычную работу.
Пару раз Митяй останавливал бег, давая свистяще-шипящий сигнал о близкой опасности. Однако в обоих случаях тревога была ложной. Похоже, боевики устроили на этом участке маршрута только одну засаду, которую они уже уничтожили. Да и прошедшие недавно машины давали относительную уверенность, что дорога чистая от недругов ночных. По расчетам Вадима, они отстали от небыстро идущей колонны не более чем на десять минут.
Неожиданно навстречу бегущим бойцам выплыли совсем близкие редкие огни. В этом месте дорога делала поворот, выходя из-за холма к селению. Фонари были в беспорядке разбросаны между едва различимыми в темноте домами. Наиболее освещенным местом являлся въезд в село, до которого было не менее полукилометра. Кроме одинокого фонаря, на дорогу светили еще и фары двух машин. На «Урале» и «УАЗе» светомаскировочные устройства подняли, видимо, для того, чтобы обзор был получше. В свете фар Веклемишев разглядел мельтешение немалого количества людей. Бронетранспортер остановился, не доехав до освещенного участка дороги метров пятьдесят, видимо, чтобы не нервировать и без того возбужденных селян.