Жар огня
Шрифт:
«Может, у него это был случайный порыв?» — задумалась я.
— Я жду, — отрывисто напомнили мне, подгоняя.
Открыла рот, но так и закрыла, не произнеся и звука. Сглотнула образовавшийся в горле тугой комок. Сейчас на лице Темнейшего эмоций было не больше, чем на нарисованном изображении в разрушенном храме. Я оказалась в тупике. Конечно же, хотелось покинуть это место и вернуться обратно, но после всего пережитого было немыслимо добровольно прижаться к темному. Но ведь с него станется уйти, бросив меня здесь! И что тогда делать? Опять звать Тень? Тревожило, что если мы на
— Верните меня обратно, — выдавила из себя.
— Прежде объясни, что это сейчас было?
Слух уловил приближающийся топот. Мой взгляд метнулся к двери, и я обеспокоенно посмотрела на Темнейшего. Тот даже ухом не повел, ожидая ответа.
— Мне показалось, что вы хотите меня… п-поцеловать, — с трудом призналась ему. Суета за дверью нарастала.
— Ну и что? Имеешь что-то против поцелуев?
Он даже ничего не отрицал!!!
— Имею! — возмущенно воскликнула в ответ окрепшим голосом. За дверью затихло, а потом заскрежетал отодвигаемый засов. — Лучше сразу убейте!
— К чему столько трагизма? Если желаешь умереть — оставайся.
— Не желаю, — буркнула я, — но и распускание рук терпеть не буду.
— И это плата за помощь?
— Я у вас ничего не просила, чтобы платить!
— Но ты мне слишком многим обязана, чтобы так откровенно кривить лицо. Я ничем не заслужил такого отношения. Не хочешь — принуждать не буду.
— Вы… тогда зачем… целовать, — не могла я подобрать слова.
— Может, зеленые юнцы, с которыми ты имела дело, и спрашивают разрешения. Мужчина целует симпатичную ему женщину и уже по реакции судит, желает ли она продолжения.
Дверь скрипела, но не открывалась. За ней слышались крики, удары по железу, но ни он, ни я уже не обращали на это внимания, испепеляя друг друга взглядами.
— Вы темный! — с ненавистью и болью вырывались слова. — Вы берете, исходя из собственных желаний. Вы лишаете голоса, чтобы не слышать «нет».
— Осторожнее с высказываниями. Иначе я именно так и поступлю, чтобы не разочаровывать, — наклонившись ко мне, процедил Темнейший.
Не нравится правда? Я сцепила зубы, чтобы не наговорить лишнего. Он подождал, но я молчала, ограничившись гневным взглядом.
Тогда он отпустил мое горло и протянул руку:
— Идешь со мной?
Скрежет открываемой двери толкнул меня к темному.
— Глаза закрой, — раздраженно напомнил он, притягивая к себе.
На этот раз я не послушалась, поэтому видела, как сгустились тени вокруг нас. В храме и так ярких красок не было, но и тусклые вмиг побледнели, выцветая. Мир стал серым и погрузился в сумрак. Темный сделал шаг, и почудилось, что мы движемся под водой, настолько сгустился и уплотнился воздух. Еще один шаг — и реальность сместилась. Храм исчез, отрезая от нас крики ворвавшихся варваров.
Это было совсем не похоже на перемещение порталом. Через него проходишь — и оказываешься на другой стороне. Здесь же с огромной скоростью замелькали тени, не давая ничего рассмотреть. Перед глазами все расплывалось.
Когда меня отпустили, ноги совсем не держали. Я рухнула на колени, и меня скрутило от спазма. Не знаю, как еще не вывернуло ему на сапоги! Тяжело дыша, открытым ртом хватала холодный воздух, стараясь утихомирить взбунтовавшийся желудок. Стоя на четвереньках и опираясь на руки, взглядом уперлась в выемку на плитке, мысленно радуясь, что мир больше не крутится перед глазами. Потом пришло осознание, что пусть и темно, но я различаю цвета. Да и темнота ночи не имела ничего общего с той, сумрачной. Жуткой.
Перед носом возник белый платок. Нехотя взяла его, разгибаясь и садясь на корточки.
— Вот что бывает, когда не слушаешь, что тебе говорят.
На это сказать было нечего. Я вытерла рот и проступивший пот на лице, осматриваясь. К моему облегчению, мы находились в парковой зоне дворца, куда выходили окна моих покоев. Приободрившись, сунула в протянутую руку использованный платок и, пусть и с трудом, но поднялась сама. Задрав подбородок, с вызовом взглянула на темного. Признаться, придало смелости то, что меня вернули обратно.
— Дерзкая девчонка, — хмыкнул Темнейший себе под нос и уже громче добавил: — И неблагодарная. Не стоит так необдуманно отвергать руку помощи. Чтобы ты знала — умение заземления осваивают единицы, и в своей Академии под присмотром магистров ты бы не достигла таких успехов ни с первого раза, ни с сотого. Я направлял тебя и вел. Я потратил время на то, чтобы ты быстрее восстановилась. И за это…
Мое сердце пропустило удар. Что же он захочет? Как это в духе темных — не спрашивая согласия, сделать все по-своему, а потом еще и плату потребовать!
— Я сообщу тебе, когда надумаю поцеловать, а ты не будешь кривить лицо раньше времени и ответишь на поцелуй.
«Значит, потом можно отплевываться и бежать мыть рот с мылом?» — так и рвались язвительные слова.
Наверное, хорошо, что вслух сказать это у меня возможности не было. Да он и не ждал ответа. Окинув напоследок взглядом, шагнул в сторону и растворился в тени.
С его уходом я сдулась и почувствовала себя смертельно уставшей. Сразу ощутила, что нахожусь на улице в одном халате и босиком. Ноги заледенели. Мне еще только заболеть не хватало! Хотелось бы знать, он меня на балкон не вернул в отместку, или были причины? Обняв себя руками, потопала в сторону дворца, даже не представляя, как буду оправдываться.
Последние слова Темнейшего занозой засели в сердце. Дались ему эти поцелуи! С его положением к его услугам любая. Чего он ко мне прицепился? И тут я даже остановилась, пораженная. Как я могла забыть?! Это же темные! Они не терпят отказов и ужасно мстительны. Стоит только вспомнить того некроманта, что поднял у нас целое кладбище лишь за то, что ему братья Милавы бока намяли. Это же из-за него потом целая деревня сгорела, на нашу умертвия напали, и Кайл пострадал.
Наверное, этот Темнейший — чтоб его Бездна поглотила! — настолько привык к поклонению, что мое отвращение его задело.