Жан Кавалье
Шрифт:
В это мгновение ребенок почувствовал такой приступ внутренней боли, что с силой откинулся назад. В припадке падучей, весь окоченев, он сделал попытку освободиться из рук дю Серра, но стекольщик с силой удержал его, крикнув:
– А дух-то! Что он говорит?
– Я еще не слышу, – ответил ребенок и, казалось, стал прислушиваться.
Вдруг он сделал скачок в сторону и вскричал, словно почувствовав жгучую боль:
– Он говорит!.. Он говорит!.. Его слова точно пламень и огонь... Они жгут меня... Вот здесь, все здесь, в сердце!
– Что
– Он говорит: «Я тот, кто живет, а я был мертв. Я первый и последний. Теперь же я живу целые века веков. Я владею ключами смерти и ада».
– Что еще говорит он?
– Он говорит мне: «Дитя мое, опиши события, которые ты видел, и те, которые совершаются, и те, которые наступят».
– Что еще говорит он?
– Он мне говорит: «Дитя мое, не бойся предстоящих страданий! Сатана бросит некоторых из вас в тюрьму, чтобы испытать вас, и вы будете страдать в продолжение десяти дней. Оставайтесь верны мне до гроба, и я вам дам венец жизни»...
Потом, словно обессиленный этим внутренним видением, этим бредом своего больного мозга, несчастный ребенок пошатнулся. Дю Серр посадил его у ног скелета, оставив на попечении своей жены, и обратился к молодой девочке, которая проявила те же признаки падучей.
– Что ты видишь? Что ты видишь? – спросил он ее.
– Я вижу, как солнце чернеет, как месяц становится кроваво-красным. Я вижу, как звезды небесные падают на землю наподобие зеленых фиг, спадающих с фигового дерева, потрясаемого большим ветром... Я слышу голос, возвещающий, что наступил день великого гнева Господня.
– Что ты еще видишь? – спросил дю Серр.
– Я вижу целые тучи саранчи, похожие на лошадей, приготовленных для битвы... На головах у них как будто золотые короны... Человеческие лица... Львиные зубы... Железные панцири... Шум их крыльев похож на шум походных повозок. На саранче я вижу всадников, в панцирях из серы, гиацинта и огня...
– Что видишь ты еще?
– Я вижу ангела... Радуга служит его короной... Его ноги подобны двум огненным столбам.
И девочка задрожала. Ее закрытые глаза медленно открылись раза два, руки, которые стекольщик держал в своих, свела сильная судорога, голос казался еще более подавленным.
– Еще что ты видишь? – спросил дю Серр.
Ребенок закрыл глаза и сказал:
– Ангел говорит голосом, похожим на рычание льва...
– Что говорит он?
– Он говорит: «Дитя мое, вы должны пророчествовать различным народам... различным языкам... и многим королям».
– Что еще говорит он?
– Он говорит: «Дитя мое, наступили дни гнева Господня... Наступило время суда над мертвыми, когда верные слуги Творца должны получить награду: это – пророки, святые, все боящиеся имени Господа, все великие и малые. Наступило время истребления всех тех, кто нарушал и нарушает чистоту веры».
– Кто те, кого Господь приказывает истребить?
– Паписты,
Жантильом-стекольщик дал перевести дух ребенку, который казался совершенно обессиленным. Холодный пот покрывал лоб девочки, на губах ее показалась пена, грудь быстро опускалась и поднималась. Вдруг она громко вскрикнула, вся похолодела, упала на колени перед дю Серром, протянув к нему руки, и словно замерла в этом положении.
– Дух исчез, – сказал он и повернулся к мальчику, который приходил все в большее и большее волнение.
– Что ты видишь? – спросил он его.
– Я вижу ангела, который летает в воздухе и несет с собой Вечное Евангелие, чтобы возвестить о нем всем обитателям земли, всем народам, всем племенам, всем языкам. Он сейчас заговорит... Он говорит...
– Что говорит он?
– Он говорит: «Дитя, бойся Господа и воздавай Ему хвалу, потому что пришел час возмездия»... Я вижу другого ангела. Он вооружен мечом... Сейчас заговорит... Он говорит...
– Что говорит он?
– Он говорит: «Вавилон падет, падет этот великий город. Падет потому, что напоил все народы ядовитым вином своего разврата: я вижу город... Вижу его».
– Каков этот Вавилон?
– Он сидит на ярко-красном чудовище. Он одет в пурпур, в золото, украшен драгоценными камнями и жемчугом. На его лбу начертано: «Великий Вавилон, мать всяких земных мерзостей». В руках у него сосуд с кровью мучений Иисуса. Он пьет из него, это вижу я: он упивается этой кровью... Я вижу его, он шатается... падает... Он упал, он упал, опьяненный кровью... великий Вавилон.
– Что обозначает собой Вавилон?
– Это – католическая церковь, это – ее духовенство, опьяненное кровью наших братьев. Как и великий Вавилон, они падут... Я вижу, они падают...
– Что ты еще видишь?
– Я вижу белое облако... На нем восседает ангел... Он похож на сына человеческого... На голове у него золотая корона... на нем золотой пояс... в руке у него острая коса... Другой ангел сейчас заговорит... Он говорит...
– Что говорит он?
– Он говорит ангелу с косой, восседающему на облаке: «Употреби в дело свою косу – и будем жать. Земная нива созрела».
– Какую жатву надо собрать? – спросил дю Серр.
– Жатву поклонников Ваала... папистов, обожающих антихриста.
– Что ты еще видишь?
– Я вижу, как ангел, восседающий на облаке, проводит по земле своей косой... Земная нива сжата. Но ангел сейчас заговорит. Он говорит...
– Что говорит он?
– Он говорит ангелу с серпом: «Еще раз употреби в дело свой серп: скоси виноградные лозы... виноград поспел».
– Что ты еще видишь?
– Я вижу, как ангел проводит по земле своим огромным серпом. Вот он собрал плоды на земных виноградниках и бросает ягоды в большой чан Божьего гнева... Вот Господь смял их; но вино превращается в кровь... Она доходит лошадям по грудь...