Жан Баруа
Шрифт:
Она вытягивает вперед руки, как человек, который боится упасть, и опирается о край стола.
Жан (с горечью).Ну что ж… Я думал, ты будешь рада.
Она поднимает голову, словно очнувшись от кошмара, и лицо ее проясняется. Она сжимает руку Жана.
Сесиль (сбивчиво).Сегодня вечером, да? Это правда, я так тебе благодарна… (Наклоняется
Медленно, разбитой походкой она идет к двери, прижимая платок к губам; у порога пытается ему улыбнуться.
Жан тупо смотрит на закрывшуюся дверь. Потом встряхивает головой, распрямляет плечи, подходит к окну, распахивает его и, несмотря на дождь, свешивается вниз, будто стремясь выбраться из душной норы.
Церковь Нотр-Дам-де-Виктуар, восемь часов вечера.
Надгробные плиты. Горящие канделябры слепят глаза, но не освещают помещения.
По вечерам сюда – в полумрак, черный от дыма свечей, – стекаются со всех концов Парижа несчастья, перед которыми бессильно любое мужество, надежды, упорно живущие вопреки всему.
Сесиль на коленях; Жан стоит; оба сгибаются под бременем непоправимого.
В тот же вечер.
Жан снова работает; он не спешит встать из-за стола: ему хочется побыть одному.
Дверь открывается. Бесшумно входит Сесиль, в туфлях на босу ногу.
Сесиль. Ты не собираешься спать? (Простодушно.)Ты на меня сердишься?
Она мило смеется, как напроказившая девочка.
Пораженный ее наивностью, Жан не может сдержать улыбку.
Она в халате. Слезы не оставили следа на ее лице. Ночная прическа ее молодит: распущенные волосы схвачены на затылке большой черной заколкой-бабочкой. В этот вечер ей пятнадцать лет: она – хрупкая девушка-невеста из Бюи.
Она, как ребенок, прыгает и устраивается на коленях у Жана.
Я не хочу засыпать одна, после такого дня. Скажи мне, что все забыто… что все позади…
Жан устал от слов. Не отвечая, он осторожно целует нежный лоб, который она подставляет ему. В этот вечер, больше чем когда-либо, он чувствует себя стариком.
Там слишком холодно. Я тебя подожду здесь. Продолжай, милый, я не буду мешать. Только посижу у тебя на коленях, даже не шелохнувшись.
Она забывается, прижавшись к нему. Жан обнимает ее и чувствует, как расслабляется ее стан, теплый и гибкий. Ее соломенные туфли соскользнули на пол; он берет в ладони маленькие холодные ступни.
Видишь, как я замерзла…
Она смеется прерывистым, дразнящим смехом. Когда Жан уносит ее, она все еще смеется, запрокинув голову…
Затем их взгляды встречаются. Жан чувствует как бы внезапный удар: в полузакрытых глазах Сесили он замечает
И вдруг его осеняет:
«Вот оно что!.. Сегодня девятый день… Нужно было, чтобы я…»
Ни малейшего чувства раздражения; он не выпускает ее из объятий.
Взгляд ее только что сказал Жану, на что способна человеческая глупость, и он чувствует себя таким далеким от Сесили, бесконечно далеким…
«Женщины совсем не такие,как мы!..»
III
Несколько листков, исписанных беглым неровным почерком, в глубине ящика письменного стола Жана:
«Женщины – низшие существа, и это непоправимо.
Сентиментальность гнездится в них, как червь в яблоке. И разрушает все: делает беспомощным их ум, калечит их душу.
Женщины обожают тайны, это – свойство их натуры. Тут бессильны все средства. В этом сказывается примитивность женщин.
Они боятся воров, но, зажигая ночник, уже чувствуют себя в безопасности. Поведение страуса – их естественное поведение. Вера им нужна для спокойствия, чтобы не терзаться никакими сомнениями. (Они даже не догадываются о том, что люди могут стремиться к «проверке»…)
Жениться можно лишь после того, как твердо изберешь свой путь и решишь идти по нему до конца. Изменять свои убеждения после женитьбы – значит подвергать встряске две жизни вместо одной, значит вырывать между двумя людьми, вынужденными жить вместе, пропасть, которая не заполнится даже тогда, когда поглотит их счастье».
IV
Год спустя.
Бюи, второй день пасхи.
Маленькая гостиная г-жи Пасклен. Полдень.
Жан и Сесиль только что приехали погостить на несколько дней.
Аббат Жозье, возвратившийся два месяца назад с Мадагаскара, приглашен к завтраку.
Г-жа Пасклен. Ну же… Идите сюда, погрейтесь. Утром была такая чудесная погода!
Небо внезапно нахмурилось: сильный град барабанит в стекла.
Аббат Жозье (у окна).Обычный весенний дождь с градом, это скоро пройдет… (Жану.)Как вы изменились за пять лет, друг мой!
Жан. Да и вас я едва узнал! Похудели, пожелтели…
Аббат (смеясь).Вы очень любезны!
Г-жа Пасклен. Это еще что, аббат гораздо лучше выглядит, чем месяц назад… Он бы погиб среди своих негров, если бы я не добилась, чтобы епископ распорядился вернуть его обратно.
Аббат (Жану).Это правда, дорогой, я чуть было не остался там. Но всевышний, вняв молитвам госпожи Пасклен, сказал себе: «Этот молодец еще может мне пригодиться… Годен для строевой службы!» И вот я здесь…
Жан (серьезно).Теперь вам необходим ремонт.