Жалкая

Макинтайер Эмили

— Ты просто…

Схватив моё лицо, он поворачивает его к себе, его руки так же тверды, как и раньше, его большие пальцы проводят по моим щекам. Его глаза темные, обеспокоенные и такие чертовски совершенные, и меня бесит, что даже сейчас я отвлекаюсь на всё, что он собой представляет.

— Послушай меня, — торопливо говорит он. — Тебе нужно уйти.

— Но я…

Он прижимается своим ртом к моему, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать его в ответ, потому что даже не смотря на то, что он сделал, и на всё, чем он не является, я

всё ещё люблю его, независимо от того, как сильно я пыталась остановиться.

— Я люблю тебя, — говорит он.

Всхлип проходит через всё моё тело и застревает на кончике языка.

— Я не знал, что могу любить, пока не появилась ты. И ты не идеальна, ясно? Ты выводишь меня из себя и делаешь вещи, с которыми как я думал, я никогда не смог бы смириться, и у тебя охренеть какие перепады настроения. На самом деле, ты самое неидеальное создание, которое я когда-либо видел. Но Эвелин… ты идеальна для меня.

Мое сердце сжимается, маленькие кусочки его снова собираются по швам.

Он целует меня ещё раз.

— Через пять минут это место будет кишеть федералами, и они здесь ради тебя. Ты понимаешь, что я говорю?

Я киваю, мой желудок подпрыгивает, кровь бурлит в моих венах.

Он крепче сжимает мое лицо.

— Послушай меня. Я не буду просить у тебя прощения, — он смотрит на дверь, прежде чем снова перевести на меня свой бешеный взгляд. — Я не хочу, чтобы ты прощала меня прямо сейчас. Я просто хочу знать, что ты где-то там и у нас есть шанс. Что однажды, может быть, мы встретимся снова, и я подойду к тебе и скажу Меня зовут Николас Теннисон Вудсворт, мой любимый цвет — синий, я ненавидел школу, и я так чертовски люблю тебя, что не могу представить себе жизнь в мире, в котором тебя нет.

Я икаю, мои руки обхватывают его запястья.

— Если ты не убежишь прямо сейчас, то у меня не будет такого шанса, — его глаза мелькают туда-сюда между моими. — Пожалуйста, дай мне этот шанс, красавица. Иди.

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы остаться. Я смотрю на Коди, развалившегося на полу, и думаю, как Николас объяснит это. Сможет ли он это сделать.

— Я буду в порядке, — убеждает он.

Он хватает меня, ещё раз прижимает свои губы к моим, а затем отталкивает.

Я вскакиваю, разворачиваюсь и убегаю.

40. НИКОЛАС

Я успел вовремя.

Честно говоря, я не был уверен, что успею. Я ещё не подал в отставку, желая держать глаза и уши открытыми, и, слава богу, я так и сделал, учитывая,

что всего три часа назад я получил сообщение о том, что агент Баум выезжает на место.

Когда я услышал, наступил момент ясности, как будто я впервые в жизни посмотрел в кристально чистую воду. Не осталось никаких сомнений, всё, с чем я боролся, растворилось в воздухе, как будто этого и не было.

Всё, что я знал, это то, что я не могу позволить ей упасть. И, возможно, это делает меня глупым, возможно, это делает меня слабым. Может быть, она манипулировала мной, заставляя стать тем, кем я никогда не хотел быть. Как бы там ни было, мне всё равно. Потому что она изменила меня в корне. Безвозвратно. И пути назад нет.

Я люблю Эвелин не вопреки её недостаткам. Я люблю её за них.

Когда она исчезает в глубине коттеджа, меня охватывает облегчение, и я закрываю глаза, молясь впервые за много лет, чтобы она выбралась отсуда живой и невредимой. Затем я выхожу через парадную дверь и жду.

Шины хрустят по свежевыпавшему снегу, черные седаны пробираются сквозь деревья, готовые забрать девушку, которую я люблю, под стражу. Чтобы увезти её навсегда.

И проще говоря, я не могу с этим жить.

Дюжина агентов в костюмах выпрыгивают из своих машин, местная полиция окружает их в качестве подкрепления. Они приседают за открытыми дверями и направляют на меня свои пистолеты.

— Бросьте оружие!

Я поднимаю руки и ступаю на шаткое деревянное крыльцо, опуская пистолет на землю.

— Я агент Николас Вудсворт, — говорю я. — Я работаю над этим делом.

Мужчина с темными волосами и стальными глазами выходит из-за двери и идет вперед, не снимая прицела с моей груди.

— Где агент Баум?

— Мертв.

— А подозреваемая?

— Ушла, — моё сердце стучит в груди. — Я собираюсь залезть в карман и показать вам свой значок, хорошо?

Мужчина поднимает оружие выше.

— Держите руки так, чтобы я их видел.

— Хорошо, вы можете подойти проверить. Я пришел, чтобы предложить помощь, но я… — я качаю головой, хмурясь. — Я опоздал.

Я киваю в сторону кармана куртки, и он тянется туда, берет мой значок, открывает его и сканирует, прежде чем взглянуть на меня. Наконец, он опускает руку и предупреждает остальных сделать то же самое.

— Агент Вудсворт, извините за это, — он морщится. — Протокол.

Я улыбаюсь.

— Я понимаю.

Остаток ночи прошел как в тумане. Меня привели для дачи показаний, и я наблюдаю, как они грузят первого в моей жизни убитого мужчину на носилки, кладут его окровавленное тело в мешок и увозят.

Я не чувствую сожаления и не вопрошаюсь тем, как мне нужно было поступить. Я просто чувствую удовлетворение от осознания того, что уберег женщину, которую люблю.

На следующее утро я захожу в свой отдел, обхожу свой стол и иду прямо в кабинет Кэпа, кладу пистолет и значок на его стол.