Жаклин

Келли Китти

Он организовывал ее отдых — путешествия и круизы по всему миру в каютах, где всегда имелось шампанское, фрукты и цветы. Он приглашал толпы знаменитостей, чтобы только развлечь ее. Жаклин ездила в «роллс-ройсах», ее охраняли телохранители, в ее распоряжении имелись частные самолеты. Став миссис Аристотель Онассис она могла иметь все, что можно купить за деньги.

Однако она не могла защитить себя от судьбы. На нее вскоре обрушились всякие несчастья. Ей пришлось пережить такие трагедии, что Джекки практически превратилась в бесчувственное существо. Она страдала вместе с мужем из-за внезапной смерти его свояченицы и таинственной смерти его первой жены. Вместе они похоронили его любимого сына, Александра. Они

переживут скандал, связанный со смертью молодой женщины, которая утонула, купаясь вместе с Тедди Кеннеди. Они будут оплакивать смерть Джозефа Кеннеди, смерть кардинала Кушинга и Стаса Радзивилла. Позднее их потрясет известие о том, что у Тедди Кеннеди обнаружили рак и ему ампутировали ногу. Они переживут попытку к самоубийству Кристины Онассис и ее брак, который длился девять месяцев. В конечном счете они потеряют все, к чему стремились. Впоследствии лишь смерть Онассиса избавит Джекки от развода. Она снова станет вдовой.

Глава двадцать первая

Джекки пробыла с мужем в Греции около месяца. Затем она одна вылетела домой, чтобы побыть с детьми, оставив мужа в Афинах заниматься делами, которые он вел с греческим диктатором Георгием Пападопулосом. Он обсуждал самую большую сделку в своей жизни. Переговоры закончились почти сразу же после падения хунты. Но Онассис осуществил свои планы и начал строить нефтеочистительный завод, судоверфь, алюминиевый завод, несколько предприятий легкой промышленности, аэропорт и сеть курортов, которые должны были преобразить Грецию, а его самого сделать богатейшим человеком в мире.

В США он подвергался суровой критике за сотрудничество с хунтой, но ему на это было наплевать. Он никогда не руководствовался моральными принципами, занимаясь бизнесом. Это был абсолютно аполитичный человек, заинтересованный только в создании своей империи. «Дело тут не в деньгах, — говорил он. — В какой-то момент деньги уже не имеют значения. Главное — это успех. Мне бы нужно сейчас остановиться, но я не могу. Я ставлю перед собой все новые и новые цели».

Через несколько дней он вылетел в Нью-Йорк, чтобы провести уик-энд с семьей в деревенском домике, который Джекки снимала в Нью-Джерси. Перед его приездом Джекки велела арестовать фотографа за то, что тот без разрешения ступил на ее землю, и приказала воздвигнуть всякого рода заграждения на пути к своему дому. Онассис подшучивал над ней, говоря, что она строит укрепрайон.

Вскоре после возвращения из Греции ее секретарь, Нэнси Такерман, позвонила Розмари Соррентино, которая работала в салоне красоты Кеннета, и попросила ее прийти в квартиру Джекки и сделать ей прическу. «Я должна была хранить это в тайне, так как пресса охотилась за ней, — говорит миссис Соррентино. — Нэнси сказала мне, чтобы я оделась, как домработница, и вошла бы в дом через черный ход, чтобы репортеры ни о чем не догадались. Она прислала за мной лимузин, но меня высадили за квартал от дома Джекки. Я вошла через черный ход, меня осмотрели агенты тайной полиции, затем я поднялись в лифте на пятнадцатый этаж. Я выглядела, как крестьянка, просто ужасно, но зато никто не догадался, кто я такая на самом деле».

Миссис Соррентино не удивили инструкции Нэнси Такерман. Еще в свою бытность первой леди Джекки часто говорила парикмахерше, чтобы она представлялась как секретарша Белого дома. «Однажды во время выступления балета Джерома Роббинсона Джекки позволила мне спуститься вниз и посмотреть представление, но Кеннету она велела оставаться наверху, ибо журналисты могли узнать его», — вспоминает миссис Соррентино.

«Я уже так привыкла к ее причудам, что ничуть не удивилась, когда Нэнси позвонила мне. Джекки в тот день выглядела великолепно. Я сказала ей об этом и поздравила ее с замужеством. У нее гостила Банни Меллон, и она говорила нам обеим, как она счастлива».

В

салоне Кеннет к миссис Аристотель Онассис относились не как к обычному клиенту. Если верить миссис Соррентино, ее почитали, как королеву. «Когда она начала вновь посещать салон, то обычно записывалась под вымышленной фамилией, чтобы никто не обнаружил, что она находится там. У нее имелась своя комната на восьмом этаже, где ей красили и выпрямляли волосы. Она не хотела, чтобы кто-то знал о том, что она красит волосы, так что мы должны были клясться в том, что не скажем об этом репортерам. Когда об этом все же стало известно, она просто взбесилась и какое-то время не разговаривала с нами».

В декабре Джекки вылетела в Вашингтон повидаться с Этель Кеннеди, которая родила одиннадцатого ребенка. Перед отъездом оттуда она сходила на Арлингтонское кладбище к могилам мужа и его брата. Затем вместе с Каролиной и маленьким Джоном она улетела в Грецию, чтобы провести Рождество с Онассисом и его детьми на острове Скорпио. Джекки подарила мужу свой портрет кисти Арона Сиклера и получила от него в подарок серьги стоимостью в 300 000 долларов. В течение последующих нескольких лет Онассис преподнес жене драгоценностей на сумму, превышающую три миллиона долларов. Когда ей исполнилось сорок лет, он купил ей сорокакаратный бриллиант — по одному карату на каждый год, также браслет и ожерелье стоимостью в миллион долларов. Зная, что президент Кеннеди был основателем космической программы в 1961 году и через десять лет хотел высадить человека на Луну, Онассис подарил Джекки драгоценности в честь полета космического корабля «Аполлон». Он подобрал серьги в виде сапфировой земли и цепочку с большой рубиновой луной. «Аполлон» прикреплялся к тонкой золотой нити, которая опоясывала сапфировую землю и падала на рубиновую луну. Ювелир сбросил 150 000 за это уникальное украшение ради того, чтобы угодить своему лучшему покупателю.

За спецзаказами Онассис всегда обращался к Золотасу, но за крупными драгоценностями, вроде бриллианта в сорок каратов, он ездил в Париж, где находился магазин Ван Кдиффи Арпельс. Обычно он платил наличными и посылал драгоценности вместе с цветами. До своей женитьбы на Джекки он несколько раз отправлял ей букеты вместе с бриллиантовыми браслетами.

Илиас Лалаонис, дизайнер Золотаса, вспоминает, что Джекки часто посещала их магазин после своего замужества: «Она любила оригинальные украшения».

После Рождества Джекки с детьми улетела назад в Нью-Йорк, а Онассис отбыл в Париж, где пообедал с Марией Каллас в доме их хорошей знакомой, баронессы ван Зулен. Позднее он прошелся по своим любимым ночным клубам вместе с Эльзой Мантинелли и ее мужем, Анри Дюбонне. Он каждый день разговаривал по телефону со своей женой. В следующем месяце золотая парочка встретилась в Нью-Йорке, чтобы побыть некоторое время с Каролиной и Джоном, прежде чем отправиться в круиз на Канарские острова.

Пасху они провели на «Кристине» с детьми, Розой Кеннеди и Нэнси Такерман. Во время круиза Онассис подарил матроне семейства Кеннеди браслет с головой змеи, украшенный бриллиантами и рубинами. Роза полагала, что драгоценности фальшивые, но позднее, оценив браслет, узнала, что он стоит 1300 долларов.

Став миссис Онассис, Джекки сблизилась со своей бывшей свекровью и часто приглашала ее в круизы. «Когда я выходила замуж за Аристотеля, она поддержала меня, несмотря на то, что я была замужем за ее сыном и имела от него детей… Она провела с нами Новый год».

Во время путешествия Розы по Греции Джекки фотографировала ее при посещении Акрополя, а потом поместила фотографию в альбом и сопроводила ее смешными надписями. Она также написала письмо бывшей свекрови, в котором говорила о непредсказуемости судьбы. Не завися более от денег Кеннеди, Джекки сблизилась с женщиной, к которой многие годы испытывала неприязнь.