Шрифт:
Мир удивителен, и сколько не изучай его, все мало. Есть люди, для которых Земля объект исследования, ее флора и фауна. Вся жизнь этих людей проходит в поисках. Но когда это все исчезло, то ученные задумались, а что им изучать? Тогда-то в мире и появилась новая профессия герметик. Эти люди путешествовали во времени и лично изучали разные эпохи.
Для такой работы необходимо было освоить три науки: первая – ботаника, вторая, неоспоримо – история, а третья – космонавтика. Вы удивитесь, при чем здесь космонавтика? Зачем человеку быть еще и космонавтом? Но сами переходы во времени требовали сложных расчетов и особой
Я уже четыре года грыз гранит науки в одном из обычных институтов. Гордо звучало его название: Днепропетровский Институт аномальных диверсий, сокращенно Диады. На последнем курсе как обычно все уже готовились к самому грандиозному испытанию, последнему опросу, по окончании которого студент получит не только диплом, но и работу. Те, кому не посчастливиться пройти испытание, не будут работать во времени, а смогут устроиться в мега-городе Днепропетровске и работать в любой сфере производства или даже наняться на один из космических крейсеров, вылетающих в поисках новых рубежей в галактике.
Я любил космос, и как любой парень на Земле, мечтал отправиться в космическое путешествие. Но если честно, романтики в обычных космических рейсах никакой. Ты просто летишь на большом корабле и делаешь обычную работу. Даже в открытый космос не все смогут попасть. Это зависит от рода деятельности, которой ты занимаешься, а так ты умрешь на корабле, и тебя кремируют, но другой планеты ты можешь так и не увидеть.
Другое дело, если ты попадешь в исследовательский комитет, где сможешь летать на маленьких, но очень быстроходных звездолетах. Ходят слухи, что такие путешествия опасны, гипер-двигатель переносит человека от звезды к звезде, но сам космонавт никогда не сожжет покинуть свой звездолет. Почему это так, никто не говорит, и даже в специальной литературе нет ничего, что могло бы прояснить ситуацию. Но опять те же слухи дают волю воображению. И что только не выдумывают, но самая реальная версия, что космонавта лишают тела и сращивают кибернетически с космическим кораблем. Так он приобретает почти вечную жизнь, и может переносить любые нагрузки, мозги в герметичной колбе – вот что представляет собой космонавт дальнего плаванья.
Вот настали дни, когда в институт стали приезжать представители разных корпораций. Студенты, как листья на ветру, шумели от нетерпения, известна одна истина, на себя надеяться, но судьбу не изменить. По каким критериям происходит отбор, было тайной, все с нетерпением жажда ли узнать, кто кем станет. Хотя выбор был небольшой: кому быть космонавтом-исследователем, кому историком-геметриком, а кому обычным гражданским рабочим на заводе.
Особо нечего было волновался, но все время к горлу подходил ком, и дыхание временами становилось тяжелым. Трудно было не подавать виду, что страшно. А в мозгу роились мысли, хотелось больше всего иметь интересную работу. Желания студента не имели ни какой силы, миру нужны новые рабочие с высшим образованием, и если ты с обычной семьи, то дорога тебе в самое трудное место.
Пришел и мой черед войти в отдельный кабинет для собеседований. От волнения я все помню отрывками: в следующий момент я
– Ваша мечта, – спросил меня голос слева.
– Семья, дети, много денег, как обычно, все этого хотят, – ответил я, на традиционный вопрос таким же ответом, стараясь не лгать, понимая, что ложь может только навредить.
– Вы что, не мечтаете о славе, о бессмертии?
– Чушь, я реально смотрю на вещи, человек это животное, и все, что оно хочет, так же просто как мир, есть и спать в двух версиях, – сострил я.
Осмелев, я, наконец-то, рассмотрел того человека, который задавал мне вопросы. Это был лысоватый джентльмен. И он, ехидно улыбаясь, продолжил.
– А миллион вы бы смогли украсть?
– Вы хотите спросить, прошел бы я мимо дармовых денег? Не знаю, не скажу, пока в тюрьме не сидел, не воровал, хоть я из бедной семьи, но денег мне всегда хватало, – сказал я, хотя последнее было не совсем правдой, но никто этого не заметил, кроме лысого джентльмена.
– А так ли это? – лысый джентльмен решил достать меня
– Не все в жизни дается сразу, я же хочу заработать свое положения в обществе, а не митинговать, разглагольствуя, что мне чего-то мало. Если бы у меня было много денег, я бы не учился, я бы купил себе место в хорошем офисе. Но я пошел учиться и буду обычным рабочим с высшим образованием. А что касается воровства, то с детства меня этому не учили, наоборот, мораль моего воспитания такова, что я с голоду буду умирать, но красть не пойду.
– А как же, Степан Разин, Робин Гуд, и, наконец, Василий Бузько, который после третей мировой грабил убежище богачей и помогал бедным выжить.
– Есть, наверное, в истории случаи, когда бог решает, что тебе делать. Если мне предначертано судьбой убить для благого дела, то я это сделаю, пойду на воровство ради всего человечества, но ради себя никогда, – поставил я точку в глупой теме.
Дальше последовала сухая математика, которую не интересно пересказывать. Лысый джентльмен хотел знать, что знаю я, но я не зря протирал штаны в институте, и по лицам присутствующих я понял, что мною довольны.
В коридоре меня ожидала дюжина ребят. Все они хотели знать, что там и как, но я так устал, что не хотел больше говорить. Еще бы, мне пришлось выложиться, от этого дня зависела моя жизнь и вся дальнейшая судьба. Определенно я хотел профессию, от которой мне было бы и приятно и хорошо, и за которую мне бы платили так, чтобы хватило даже моим правнукам.
– Алекс, – терзал меня однокурсник Вантор, – что спрашивали, что ты ответил?
– Я хочу воды, пропустите меня, там сами узнаете, – огрызнулся я.
Толпа начала расходиться по сторонам, но не оттого, что я этого хотел. Ко мне приближался Вахур Бенетор. Он тоже был моим однокурсником, но его отец был главой большой корпорации, и поэтому сыночка очень боялись. Стоило Вахуру пожаловаться отцу, как тут же парня выгоняли из института. Так богатый подонок стал нелегальным лидером, и, имея скверный характер, он так всех достал, что порой от него тошнило. Но мы его терпели, ибо выбора у нас не было, хочешь жить – приспосабливайся. Если бы не богатство и влияние его отца, он был бы обычным студентом, и об него вытирали ноги на переменах.