Ж… замечательных людей

Барякина Эльвира Валерьевна

— Класс! Спасбо, теть! — сказал Джош и положил трубку. А про мою славу так ничего и не спросил.

Ходила по дому — ни за что не могла приняться. Вот оно. Дождалась.

«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» [8] . Библия — спорная книга, но иногда в ней попадаются весьма дельные мысли.

Почему мне в детстве никто не сказал, что просить надо не награду, а возможность ее заработать? Хочешь любви — молись, чтобы быть достойной

любви. Работай над этим, сделай так, чтобы любить тебя было легко и приятно. Хочешь денег — проси цепкий ум, изобретательность и трудолюбие. Хочешь славы — проси способность делать что-нибудь на самом высоком уровне. И не забывай подставлять судьбе нужные места для поцелуя.

8

Евангелие от Матфея 7:7

Хотя со славой я, наверное, загнула. Иногда известность — что-то вроде болезни, которую можно подцепить, переспав с уже заразившимся.

Вечером:

Вспомнилось: Пи-Пи увидела Элмо по телевизору. Она не могла его купить: у нее нет ни денег, ни работы. Но она так хотела заполучить эту игрушку, так страстно о ней рассказывала, что в конце концов ей ее подарили.

Стучите, и отворят вам.

ПОЛИТИКА

1 апреля 2007 г.

— Алло, сестра… Ты как?

Леля в подробностях рассказала мне про свои анализы. Кажется, пока наши почки могут спать спокойно.

— Лель, спроси меня про книжку!

Пару минут она слушала мое бахвальство.

— А денег тебе сколько дадут? Много? Не хочешь сделать пожертование в фонд Республиканской партии?

Леля — видный политический деятель. Она исправно ходит на партийную учебу, ездит на конференции и платит взносы. За это ей присылают благодарные письма от Джорджа Буша — отпечатанные в типографии.

— Лель, я не поддерживаю республиканцев.

Лучше бы я этого не говорила — ей вредно волноваться.

— Да твои демократы — вообще позор нации! Единственное, чем они отличаются от мешка с дерьмом, так это мешком!

Я молча ждала паузы, чтобы вклиниться.

— Демократов я тоже не поддерживаю… У меня, между прочим, супер-зашибись-крутой роман… И через полгода я проснусь знаменитой…

— В дурдоме, что ль?

Стоило Леле поверить в свое физическое здоровье, как она засомневалась в моем умственном. Но я настаивала на признании:

— В моей книжке про тебя тоже сказано, и про твою церковь, и про то, что ты шьешь поповские шапки на заказ…

— А ты мой телефон указала?

— Нет.

Голос Лели поскучнел.

— И охота тебе всякой ерундой страдать? Занялась бы чем-нибудь полезным — жития святых, что ли, написала… Или биографию видного члена нашей партии.

Старый анекдот:

— Чем отличаются республиканцы от террористов?

— С террористами можно вести переговоры.

Вечером:

Пол выслушал мои новости и предложил мне руку и сердце.

— Надо

быстрее жениться, а то потом к тебе на кривой козе не подъедешь.

Я сказала «да»; написала Зэку имейл — он сказал «нет». Я его убью, когда поймаю.

Самое смешное — сегодня 1 апреля.

КОММЕРСАНТЪ

2 апреля 2007 г.

Я заглянула к Мелиссе в конце рабочего дня. Клиенты разошлись, по конторе ходила уборщица с пылесосом.

— Хочешь пива на халяву? — спросила Мелисса.

— А то!

— Пошли к соседям. У них сегодня юбилей магазина.

Соседний магазин находился в подвале и имел весьма красноречивое название: «Говнодавы и т. п.» Перед входом болтались темные личности: девочки с серьгами в носу обнимались с мальчиками с серьгами в губе. Действом заправляла симпатичная вампирша родом из Праги.

— Это Ленка — хозяйка «Говнодавов», это Мардж — царица графоманов, — представила нас Мелисса.

— Эй, пойло сюда! — крикнула Ленка.

Из подсобки высунулся франкенштейн с серьгой в брови и притащил нам по банке с надписью «Бычья кровь».

Я огляделась вокруг. Выставленное шмотье представляло из себя нечто среднее между формой гитлерюгенда и одеянием Дракулы.

— Как торговля? Идет?

Торговля в «Говнодавах» шла прекрасно. Молодежь записывалась в очередь, чтобы отдать сотню баксов за лагерные боты фасона «осень-зима 1937 года».

Самое сложное в шмоточном бизнесе — угадать, что будет модным в следующих сезонах. Пара месяцев уйдет на дизайн, двенадцать — на налаживание производства, еще сколько-то — на дистрибьюцию и непредвиденные обстоятельства.

Ленка все рассчитала и отправилась на гастроли вместе со знакомой панк-группой. Смотрела на публику и разговаривала… Те, кого она искала, отличались от других — они шили рубахи из штанов, сумки из носков и обувь — из ковриков для мышек. Эти безумные люди и стали ее дизайнерами.

Из подростков, состоящих на учете в полиции, Ленка создала совет экспертов. Им предъявлялись разработки дизайн-студии. «Ацтой» шел в мусорную корзину, «ахуеть, дайте две» — на фабрику в Китае.

К вопросу промоушена Ленка тоже подошла с творческой стороны. Панк-группам платились хорошие деньги за то, чтобы они выступали в говнодавах. В панковских журналах появилась реклама: из-под одеяла торчат две пары ботинок, а ниже подпись: «Невозможно расстаться». По кабелю пошли ролики: ниндзя размахивает говнодавами на шнурках как боевыми нунчаками.

За пять лет Ленка вырастила сеть магазинов по всей стране — маленьких, полуподпольных, со входом через заднюю дверь. Она потягивала «Бычью кровь»: глаза светлые, зрачки-точки, верхние веки не достают до райка. Совершенно потусторонняя личность.

Мелисса наклонилась к моему уху.

— Я с Ленки, между прочим, порчу сняла! — шепнула она. — Как только у нее деньги завелись, ее тут же сглазили, и она пошла со своими говнодавами в универмаги. Чуть не обанкротилась из-за этого! Приличные люди ее боты не покупали, потому что они уродские, а неприличные — потому что боты из универмага не круты по определению.