Зейнаб
Шрифт:
Да и что стоило отнести ее домой на руках? Дочь так исхудала, что весит не больше, чем ребенок… Но что скажут люди? Впрочем, кто в такие печальные дни осудит мать, если она понесет на руках свое дитя?.. И тут
Едва Зейнаб добралась до своей комнаты, как ее начал душить кашель, опять показалась кровь. Потом сильнейший озноб стал сотрясать ее тело. Несчастная впала в беспамятство, начала бредить. Услышав крик дочери: «Ибрахим!», мать вздрогнула. Потом с Зейнаб случился глубокий обморок. Мать взяла дочь за руку. Рука была холодная, взгляд потух, лицо покрыла смертельная бледность. Старуха бросилась к дочери, обняла ее и с криком: «Зейнаб, Зейнаб!» рухнула на колени. «Конец!» — прошептала она.
В эту минуту в комнату заглянула сестра Зейнаб, возвратившаяся с ночных полевых работ. Она увидела отчаяние матери и в страхе бросилась вниз. На лестнице ее встретила матушка Газийя, свекровь Зейнаб. Почуяв неладное, она поспешила наверх. У дверей дома девушку увидел Хасан, вернувшийся с отцом из мечети.
— Наша мама плачет над Зейнаб, — ответила та.
Эти слова словно молния поразили старика. Он упал на колени. Через несколько минут он заставил себя подняться и побрел в дом Халила. Он застал хозяина в одиночестве. Посмотрев на него скорбным взглядом, отец Зейнаб спросил:
— Она умерла, Халил?
Но Халил не мог ничего ответить. Он не знал, что происходит наверху.
Тем временем в комнате подле умирающей сидели две старухи. Зейнаб на минуту пришла в себя, дав тем самым матери мимолетную надежду. У двери, обхватив руками голову, сидел Хасан, из глаз его лились слезы.
Зейнаб попросила мать достать из сундука махаллийский платок, взяла его в руки и приложила сначала к губам, потом к сердцу. Последние ее слова заключали просьбу о том, чтобы этот платок положили с ней в могилу. В полночь она закрыла глаза и отошла в мир упокоения. И тогда тишину ночи разорвал вопль обеих старух, возвещавший о том, что Зейнаб нет больше на этом свете.