Зерно А

Павлик Анастасия

– Ты невыносим, - продавила я сквозь зубы.
– Ничего. Ничего с Владом не случится. В отличие от тебя, если ты сейчас же не прекратишь гримасничать.

Гранин постарался придать своей небритой физиономии мученическое выражение, но в глазах вертелись смешинки. Он по очереди давился то хихиканьем, то зевотой, пока я ждала, когда закипит вода. Недолго же продлились его метаморфозы: щенячьи глаза и тому подобное трогательное дерьмо. Надо почаще целовать его? Еще чего!

Грохнув перед ним чашку, я налила ему кофе и придвинула ближе сахарницу.

–

Лови момент и наслаждайся, а я пошла одеваться.

– Можно еще три вопроса?

– Один, - не оборачиваясь, рявкнула я. На часах - тринадцать минут девятого; на все про все у меня пятнадцать минут.

– Один с половиной, ну пожалуйста!

– Один вопрос или твой завтрак вместе с тобой перемещается на лавочку под подъезд.

– Хорошо. Можно мне блинчик с вареньем?

– Конечно, на здоровье. А теперь, если позволишь...

– Задержись еще на минутку, Рита. То был не вопрос. Вопрос вот: что с твоим лицом?

– А что с моим лицом?

– В том-то и дело, что ничего, - он вгрызся в холодный блинчик и продолжил говорить с набитым ртом: - Вчера, а я точно помню, оно было в этих отметинах... поцарапанное.
– Он продемонстрировал скрюченные, как у Дракулы из старых фильмов ужасов, пальцы и рассек ими воздух. Выйдя из образа, взял ложку и съел пару ложек варенья прямо из банки; я не стала собачиться из-за такой небрежности.
– Но тут вот какой момент: уже вчера они выглядели так, будто им с неделю, хотя позавчера никаких царапин у тебя на лице в помине не было. И вот сейчас тоже - ни следа.
– Он улыбнулся, как на приеме у стоматолога, демонстрируя плохо прожеванные куски блина, все в варенье.

Гранин, может, и не самый тактичный и вежливый человек на Земле, но и идиотом он никогда не был. Такими темпами, подумала я, он быстро догадается, что к чему.

– Выметайся. Подальше.

Я захлопнула за собой дверью в спальню и, трясясь от желания вернуться и собственными руками вытолкать его прочь взашей, начала одеваться. Знаю, глупо злиться на того, кто просто делится своими наблюдениями. Другое дело, когда эти наблюдения касаются щекотливых тем.

Мой гардероб полностью отвечает тому образу жизни, который я веду... или вела, кто теперь скажет точно. Но, помимо пиджаков и блуз, в нем также хватает маек, футболок, свитеров и джинсов.

Я остановила свой выбор на серой майке, поверх - кофта с капюшоном на молнии. Кофта была чуть великовата, из-за чего мои ноги в узких темно-серых джинсах походили на две тощие ходули. Плевать, если это не отвечает утонченному вкусу коматозного босса. Я не в настроении ни для каблуков, ни для юбок. Волосы я собрала в 'хвост' на затылке.

Я не надела куртку, и теперь, по пути к стоянке, старалась игнорировать косые взгляды замерзающего Гранина. Ладно. Я накинула капюшон и сунула руки в карманы. Этого достаточно?

Чак-Чак оказался пунктуальным парнем - в нескольких метрах от машины Гранина уже урчало двигателем авто Влада. Я бы все отдала за то, чтобы за рулем был брат. Мысли Гранина были созвучны моим: он без тени неловкости,

как форменный идиот, таращился на Чак-Чака, причем, на такой ингредиент, как дружелюбие, в его взгляде был явный дефицит.

Он проворчал:

– Что эта обезьяна делает за рулем машины твоего брата?

– Давай без оскорблений, - нехотя сказала я - 'нехотя', поскольку, как-никак, он только что проявил чудеса проницательности.
– Ах да, на всякий пожарный: смотри, чтобы документация была в порядке. Я рассчитываю на тебя.

– Иначе ты с меня шкуру спустишь, да-да, знаю. Слушай, ты точно хочешь ехать с этим...
– Гранин запнулся, наверное, решил, что 'обезьяна' не передаст весь драматизм внешности Чак-Чака.

У меня, впрочем, не было времени поощрять его желание красочно выражаться. Я кивнула Гранину и села в машину. Чак-Чак приветствовал меня знакомой гнусной ухмылкой.

– С наступающим, - пророкотал он, выворачивая руль и вдавливая педаль газа.

Да, с наступающим, мать-перемать.

Я обернулась и увидела одиноко стоящую фигуру Федора Гранина, смотрящую нам вслед.

Глава 34

Я вошла в гостиницу 'Тюльпан', Чак-Чак - следом за мной. Я не сбавила шаг, когда у зеркальных лифтов увидела мужчину. Хотя он и не тряс табличкой с моим именем, я сразу поняла: этот урод за мной. Все, что мужчина делал - в упор смотрел на меня. Хотелось передернуть плечами и ссутулиться. Однако я встретила его взгляд и удерживала некоторое время. Во мне, вероятно, не осталось никакой загадки - я самоуверенно играла в гляделки. Лет пять назад я бы покраснела, стала бы производить бессмысленные манипуляции с сумкой, теребить серьгу - да что угодно, лишь бы не смотреть человеку в глаза. Или убийце, как в данном случае, - под его левым глазом была вытатуирована слеза.

Породистая блондинка на ресепшине блеснула отрепетированной улыбкой. Приятно знать, хоть что-то не меняется. По пятибалльной шкале я бы поставила ей твердую пятерку. Я вернула ей улыбку, по сути, больше смахивающую на демонстрацию стиснутых зубов.

Пока я шла, то внимательно рассматривала мужчину у лифтов. Средней комплекции, моего роста; из-под воротничка выглядывают татуировки. Сразу ясно, кто не ходит на собеседования. Его нос когда-то был сломан и теперь походил на пластилиновую поделку ребенка. Присутствие этого хищника говорило само за себя: коматозный босс любит людей и не оставляет им ни малейшего шанса. Я вновь смастерила на лице нечто похожее на улыбку.

Вежливым жестом господин Слеза пропустил меня в лифт. Чак-Чак, сделав мне ручкой, остался в вестибюле. Тем временем, мой новый сопровождающий достал из кармана штуковину, похожую на ключ от домофона, и приложил к мерцающей панели, набрал код. Ох, примерно этого я и ожидала.

Лифт бесшумно рванул вверх.

Господин Слеза смотрел перед собой. Нет, я не преувеличиваю - он мастерски имитировал фонарный столб.

Девятнадцатый этаж.