Зеркало
Шрифт:
Солнце потихоньку встает. Надо подниматься, иначе у подъездов скоро усядутся бабушки – самый мощный патруль. Объектом сплетен становиться не хочется. Во дворе бабушки дежурят возле всех подъездов, кроме ее – пятого. У него дурная слава. Пара «жмуриков»-наркоманов отогнали от подъезда даже этих бывалых охранников.
О, а эти каблуки она знает с детства. Сейчас начнется. Девушка вздохнула. Поехали!
– Это что еще такое?!
– Это я, мама.
–
– Лежу, мама.
– Ну-ка, вставай быстро! Ты с ума сошла! Вставай, я тебе сказала! Позорище! Ой, мама, какой позор! Какой позор! Спала что ли тут?!
– Нет, я спала здесь.Меня вообще чуть не изнасиловали сегодня ночью, мать.
– Ксения, ты меня слышишь вообще? Вставай, я сейчас на работу опоздаю!
– Как в школу меня собираешь. – Поднявшись, рассмеялась девушка. Мать – она такая. Похоже то, что о ней подумают, ей важнее того, что ее дочь чуть не обесчестили ночью. Ну не обесчестили же, в самом деле. Она, похоже, даже не слышала ее слов. Общественное мнение – вот что важно. Это, конечно, печально… И страшно отдаляет от матери. – Иди своей дорогой, женщина.
– Дома вечером отцу все расскажу. – Мать развернулась и зашагала на остановку, цокая каблуками. – Позор!
Девушка уселась на скамейку, протерла глаза и вдруг замерла. Это сон? В арке стояли те самые два парня. В ногах похолодело. Сил бежать больше нет. Второй нервно курил, первый злобно смеялся. Мимо проехал грузовой автомобиль, загородив обзор. Когда арка открылась вновь, молодых людей уже не было.
Схватившись за сердце, Ксения поднялась со скамейки и побрела домой. От греха подальше.
***
Хузина.
Утреннюю тишину большой, но практически опустевшей квартиры разорвал телефонный звонок. Проснувшаяся от такого подарка, девушка лет 30-ти еще долго лежала, не открывая глаз, надеясь, что звонивший передумает. Но телефон не успокаивался. Наконец, аккуратно поднявшись, дабы не разбудить спавшую рядом дочь, она, по-прежнему не открывая глаз, прошлепала босыми ногами в темную прихожую и сняла трубку, облизав губы.
– Ммм, да…?
– Хузина! – Крикнули так громко, что девушка резко открыла глаза, но, испуганно похлопав ими, тут же закрыла снова. – Хузина!
– Ммм…?
– Сколько сейчас время?
– Половина шестого.
– А день? Хузина!
– Октябрь. Двадцать седьмое.
– Спасибо. Пока.
– Угу.
Сосед.
Хузина присела на пол и похлопала себя по щекам. Спать хотелось страшно, но смысла уже не было: скоро поднимать ребенка в школу и ехать на работу. Поежившись от утренней прохлады, девушка вернулась в комнату, накинула мамин бордовый махровый халат и зашагала на кухню.
Хузина любила это время. Пару утренних минут до начала жизни. Когда можно спокойно потянуться и послушать тишину, нарушаемую лишь гулом небольшого холодильника. Слушать, как во дворе просыпается жизнь. Хруст чилижного веника дворника и хлопанье дверей подъезда. Рев моторов проезжающих машин.
Всего пару минут до начала жизни. Но зато каких ценных.
Ее минут.
Поднявшись, похлопав себя по щекам и облизав губы, Хузина сняла с плиты чайник и, набрав в него воду, вернула на место. Чиркнула спичка, бодро вспыхнул огонь. Вот оно – начало жизни нового дня. Его первая искра. Каждодневный ритуал.
Повернув тумблер для разогрева духовки, девушка воткнула в розетку шнур радиоточки. Из динамиков тут же раздался бодрый голос:
"… Радио России…"
– Одеяло! – Крикнула Хузина вглубь квартиры. – Вставай! Давай-давай! – Уже войдя в комнату, она сорвала с дочери одеяло. – Аделя!
– Ммм, еще пять минут… – сонно пробормотала голубоглазая девочка лет семи, закрывая глаза руками. – Можно я буду домашней…?
– Вставай давай! – Присела на край кровати Хузина, потрепав дочь по темным волосам. – А то щекотать буду, хочешь?!
– Нет! – Показала язык девочка, наматывая на палец мамины волосы. – Посчитай меня!
– Ооо! – Воскликнула Хузина и пошла мерить дочь пальцами, начав с ног. – Раз, два, три… – Она до дошла до носа девочки и аккуратно за него ущипнула, рассмеявшись. Девочка заливисто рассмеялась в ответ. – Четыре! Какая большая уже, ооо! Все, вставай и беги умываться, я кушать поставлю.
…
Уже свистел на плите вскипевший чайник. Выключив его, Хузина открыла духовку. Кухня тут же наполнилась теплым воздухом, когда телефон в прихожей снова зазвонил. В спешке кинувшись к аппарату, девушка споткнулась об лежащую в коридоре тяжелую почтальонскую сумку и растянулась на полу, больно ударившись головой о гарнитур. В сердцах выругавшись, Хузина сняла трубку.