Зеркало

Серый Волк

Он вновь ловко ударил меня и я отлетел к стеклянной стене, за которой открывался вид на город. Вдали виднелась стена и дымящиеся кварталы на востоке.

Я громко выругался и прокричал противнику:

— У меня нет сейчас времени на это!

Некоторое время мы просто обменивались ударами — я тянул минуты, дожидаясь, когда откроется портал.

А, к черту! Нужно заканчивать. Призвав цепь, я закинул конец вокруг щита. Пузырь не дал металлу провалиться и железный хвост опоясал его. Длиннее, ещё длиннее — я стал накручивать на него цепь оборот за оборотом, вытягивая её всё длиннее. Парень снова ударил

меня — я отлетел назад, но не стал притормаживать, а напротив использовал его импульс и сжался в воздухе, выставляя вперед кинжал. Стекло раскололось — я вылетел из окна и полетел вниз. Сцепленный цепями с парнем, я потащил его за собой. Здоровяк удержался на краю, вцепившись руками в оконную раму. Силач, ничего не скажешь. Два серебряных диска срезали металлические стержни и парень, вместе с куском окна, полетел следом за мной.

Я не собирался разбиваться — не сейчас. Незадолго до этого я представил себе воду — отчего-то на ум пришло болотный мир Гигантского Древня. Я влетел в портал и повис по другую его сторону на цепях. Парень застрял — защитное поле не давало ему провалиться в тоннель следом за мной.

— Вырубай свой щит! — крикнул я, — Портал долго не выдержит. Ты хочешь, чтобы тебя от асфальта отскребали?

Он послушался. Сияющий пузырь спал, цепи крепко обвили его тело и мы вдвоём плюхнулись в знакомое мне мрачное болото. Сколько времени прошло с момента как я убил Древня и отдал его сердце Лизе? Сутки? Разве мир этот не должен был исчезнуть? Проклятье — все вокруг непрерывно мне врут. Парень меж тем начал вставать на ноги, пытаясь освободиться от цепей. Ну нет!

Призвав еще несколько стальных кнутов на дне я потащил его под воду. Нужно было закончить бой в свою пользу. Некоторое время он бился, щелкали разорванные звенья — я тут же призывал на смену новые. Одна минута под водой. Две. Наконец он ослаб и затих, вода забурлила воздухом из легких. Ну и достаточно. Вытащив ослабевшее тело из-под воды я открыл зеркала и затащил его в Пустоту.

Не было настроения разбираться с тем кто он, откуда и какой магией владеет. Скопировал все его оболочки, вынырнул и тут же перенес нас назад, на пожарную лестницу башни Лиги Магов.

Реанимировал парня одним из заклятий Древня — тот закашлялся на ступеньках, исторгая из себя потоки болотной воды — и как ни в чём не бывало зашагал вверх по лестнице.

Кабинет магистра располагался на предпоследнем этаже. Вход в него обрамляла гигантская каменная арка, украшенная сложной витиеватой резьбой; двери с ручками в форме голов каких-то мифических чудовищ покрывал золотой орнамент. Я постучал.

— Входите, Олег Петрович, — услышал я голос Бельведеровского.

Архимаг сидел за огромным столом и что-то писал, выводя буквы гусиным пером.

— Садитесь, — сказал он, не отрываясь от своего занятия и не глядя на меня, — Рассказывайте.

Хлюпая мокрыми ботинками и оставляя на полу лужи, я приблизился ко столу. Я покосился на красивый стул с мягким сиденьем и спинкой, обтянутый какой-то дорогой тканью украшенной вышивкой.

— Я, наверное, постою, — ответил я.

Сверху меня озарило ослепительным светом, как в тот раз на парковке возле полицейского управления. Я зажмурился, готовясь принять удар и… ничего ужасного не случилось. Вокруг меня завертелся

смерч в меру горячего воздуха. Поток, казалось обдувал со всех сторон одновременно. Всего минута — и одежда моя была абсолютно сухой.

Вот это я понимаю — магия. А то все эти ножи, цепи — какой в них толк в обычной жизни? Плюхнувшись в кресло и устроившись в нём поудобнее я терпеливо дождался, пока магистр закончит своё письмо. Наконец Фелистрат отложил перо и посыпал из песочницы лист. Отложил его в сторону.

— Ну так я слушаю вас, Олег Петрович, — проговорил он.

— Магистр, я разыскиваю своих потерянных знакомых и мне необходима ваша помощь — как эксперта.

Я окунул руку в портал и протянул Бельведеровскому мензурку с зельем.

— Интересно, — сухо сказал тот, принимая сосуд, — Откуда это у вас?

Маг покрутил бутылочку в руке и принялся рассматривать жидкость в нём на свет.

— Моя пропавшая знакомая очень хотела, чтобы я это нашёл. Правда я никак не могу понять зачем?

— Возможно, она хотела вас о чём-нибудь предупредить? Это зелье маны, Олег Петрович, и очень сильное. Вы слышали о таком?

— Кое что, — ответил я, к горлу подкатил комок, — Их, говорят, из людей изготавливают?

— Очень верно, — кивнул он, — Причём это сделано далеко не из одного. Не знаю, слышали вы или нет, но люди, не обладающие магией, тоже содержат ману. Но её гораздо меньше, чем у нас, магов. Чтобы получить один такой флакон потребовалось бы не меньше дюжины жизней.

— И для чего нужно такое зелье? — спросил я, — Восполнять недостающие силы?

— Не просто восполнять — увеличивать. Никогда этого не понимал — любой маг способен тренировками и медитацией увеличивать запасы собственной магии, зелья — тем более полученные столь диким способом — тут совершенно не нужны.

— А кому могло бы понадобиться несколько таких зелий?

— Несколько? — переспросил магистр.

— Два или три десятка сосудов.

— Даже боюсь представить, — развел руками он.

— Ну, а вы бы для чего такой запас могли использовать?

— Олег Петрович, вы меня невнимательно слушали — мы бы не могли таким зельем пользоваться ни при каких обстоятельствах. Это противоречит нормам простой человеческой этики. К тому же это малоэффективно, как я и сказал. Тренировки, Олег Петрович — только тренировки.

— То есть эти зелья не могли быть произведены кем-то из членов Лиги.

— Его бы немедленно и пожизненно исключили, — покачал головой Бельведеровский.

— Ну хорошо. И всё же, возвращаясь к вопросу — кому бы это могло понадобиться?

— Военным преступникам, — ответил он, подумав, — В десятилетнюю войну, если помните, магов постоянно не хватало. И в некоторых военных лабораториях проводились исследования по пересадке и взращиванию магического тела. Идея была проста — брался обычный человек и ему вживлялся кусок астрального тела донора, обычно им выступали маги-преступники, приговоренные к пожизненному заключению. Обычно доноры выживали, но изредка эксперимент оканчивался смертью.

— А подопытные не-маги?

— Они умирали почти всегда. Успешных пересадок было лишь восемь. Позже установили, что шанс на вживление тела увеличивается, если подопытный принимает в большом количестве зелья маны. И речь тут даже не о десятках, а о сотнях доз.