Зеркало любви
Шрифт:
Или нет?
Матильда как раз и занималась психоанализом для любимой сестренки, пытаясь чуть-чуть проветрить Марии-Элене мозги. Мало ли кто красивый. Мало ли у кого мышцы? А любишь-то ты его - почему? Или за что? И точно - любишь?
Мария-Элена послушно раскладывала свои чувства по полочкам. Помогало плохо, но пока девушки сходились на том, что Давид как-то... с ним спокойно. С Антоном - это сплав по горной речке на бревне. Эпические подвиги и острые ощущения. А в жизни-то не это надо.
Подвигал - положи
***
А в остальном все сложилось весьма удачно.
И дядя Витя был дома, и просьбу Матильды он выслушал, не моргнув глазом, и хитро улыбнулся.
– А я и не знал, кому эту фиговину сплавить. Вовремя ты появилась.
'Фиговину' Малена оценила. И даже оплатила, хотя и отбивался старый знакомый что есть сил, но девушки оказались упрямее.
Матильда пообещала, если дядя Витя от денег откажется, она ему сейчас сюда такси вызовет и ящик горького шоколада привезет. Такой вот парадокс.
Хмельного - никакого - дядя Витя не любил, но к горькому шоколаду относился нежно и трепетно, особенно если шоколад - ручной работы. Матильда это знала и несколько тяжеленьких плиток с собой захватила. С добавками - с перцем, с корицей, с имбирем - на вкус и цвет.
Шоколадки рюкзак покинули, но легче он не стал, отнюдь.
Дотащить до города - пупок треснет. Но повезло и в третий раз. Дядя Витя как раз собирался в деревню на старом мотоцикле. Так что до автобусной остановки доехали в лучшем виде. И даже автобуса дождались. А уж в городе Матильда плюнула на расходы, да и наняла такси.
Нечего! Ей еще рожать! И вообще, женщинам больше пяти килограмм поднимать нельзя... мужчины, вы слышали?
А дома уже был Давид.
***
Выражение его лица надо было видеть.
Усталая, запыленная и довольная девушка, с большим рюкзаком и широкой улыбкой. Причем рюкзак она тащит, пыхтя от натуги.
– Малена, а чем ты занималась?
– решился спросить господин Асатиани.
– За подарком ездила. Для твоей мамы, - охотно ответила Малена.
– Покажешь?
– заинтересовался Давид.
– А ты точно не выдашь моего секрета?
– Малена хитро прищурилась. Давид покачал головой.
– Мамой клянусь!
И молодые люди весело расхохотались.
Подарок произвел впечатление.
– Это у нас такое делают?
– не поверил Давид.
– У нас и не такое делают, - ухмыльнулась уже Матильда.
– Надо только знать куда ехать и к кому. Как ты думаешь - понравится?
– Уверен, - кивнул Давид. Матильда перевела дух.
– А это - тебе, в благодарность за гостеприимство.
'Это' оказалось литровой банкой с черным, почти непрозрачным
– Божественно. Это какой мед?
– Падевый. Я правда, не знаю, что там за сорта деревьев были, но - вот.
Запах меда распространился по квартире. Даже Беся мяукнула. Не колбаса, конечно, но вдруг кошечке тоже понравится? Вкусно же пахнет.
– И откуда это?
– Тебе все секреты выдай, - улыбнулась Малена.
– Не все. Но всё-таки?
– Расскажу, - не стала скрывать Малена.
– После ужина.
А что? Если к дяде Вите хорошую дорогу сделают, уже большое дело получится. А если он в моду войдет, к нему и трассу проложат. Чего уж там - заслужил.
Аланея, Аллодия.
Ластара не шла на свидание - летела.
Даже Вешик, дурачок, не испортил ей замечательного настроения. Что он может понять?
Все замечательно складывается.
Она любит, ее любят, господин сделал ей предложение.... Кольцо пришлось Вешику отдать, но это ненадолго, заберет после свидания. Про которое она даже Верешу не сказала.
Господин прислал мальчишку с письмом, и Ластара полетела, счастливая.
Наконец-то...
Вот и знакомый домик, калитка отворяется, не скрипнув, слуга провожает молодую женщину нечитаемым взглядом, но Ласти не обращает на это внимания. Она пролетает через двор и бросается на шею любимому человеку.
– Мой господин!
– Моя Лэ...
Поры в страсти кружит их, срывает одежду, сбивает дыхание, и вместо каких-то ненужных слов из груди рвутся только стоны радости.
Уже потом, когда они лежат рядом, Ластара водит пальчиком по груди господина.
– Лэ, почему ты не носишь мое кольцо?
Ластара вспыхивает от радости. Он заметил. И сказал...
– Мне пока не по статусу, любимый мой.
– Ну, это пока. Но ты его обязательно надень, когда я тебя буду представлять ко двору, не потеряй...
Её! Ко двору!
– Что ты! Перстень у меня в ящике стола, под замком.
– Тогда осталось немного подождать. Пока Остеон не... вылечится окончательно.
Ластара вспоминает о делах. О Найджеле.
– Он приходил, любовь моя.
– Принц?
– Да.
– Ты отдала ему мой яд?
– Да.
Лицо мужчины не меняет своего выражения. Оно по-прежнему приятное, внимательное, заботливое, только что-то появляется в серых глазах... отблеск злости? Удовлетворения?
Ласти не успевает этого понять.
– Тогда ты мне больше не нужна.
Единственное, что успевает увидеть Ластара - это отблеск стали. А потом срывается в непроглядный мрак...
***
Господин с брезгливостью смотрит на тело любовницы.