Зеркало для героев
Шрифт:
Сонаи вдруг поняла, что на губах ее – слабая улыбка, первая за долгое время. Мама тоже любила играть в игры и дочь свою знала хорошо. Узловатые бронзовые пальцы нырнули в мешок, помедлили, выбрали камень.
– Агат, – сказала Сонаи. – Черный агат, редкий.
– Под правой башней дворца в основании горы Ид есть черная пещера, – сказала мать. – Если по ней пойти, то через две сотни шагов пол оборвется в глубокое подгорное озеро. Тени скользят в прозрачной воде, а в глубине дремлет неописуемый ужас Алияра, который трогать никак нельзя. Переплывешь озеро – увидишь большую трубу, ведущую во дворец…
Решми
– Хризопраз. Прозрачный, яблочно-зеленый, – Сонаи смотрела на мать во все глаза.
– По трубе лезть может быть страшно, я знаю, ты не любишь тесноту. Но недолго – и окажешься во дворце, в комнате с бассейном. В нем давно нет воды, молчат фонтаны, трескаются прекрасные изразцы. Когда-то здесь плескалась молодость Алияра, его телесная жизненная сила, жажда плоти. Ушли желания, но пока человек жив – они всегда возвращаются, нелегко тебе будет пройти через купальный павильон…
Смуглые пальцы пошарили в мешочке, выбрали новый камень. Сонаи не знала, связано ли то, что говорит мать, с сутью выпадающих камней, она не видела никакой связи.
– Не молчи, дочка, говори, какой камень, – поторопила ее Решми. – Путь увидеть непросто, как по скользким камням поток перейти. Не стой на одной ноге, шагай.
– Тигровый глаз, – тихо сказала Сонаи.
– Через двор, – кивнула мать. – Лучи солнца на горе Ид безжалостны, как свет острого разума Алияра. Но нужно пересечь двор, направляясь прямо к высоким дверям дворца. Разум поможет. А вот теперь я сама знаю, какой следующий камень будет. Топаз, непременно топаз. Только цвета не вижу.
– Фиолетовый, – сказала Сонаи. Это был ее лучший камень, самый любимый, самый дорогой. Ваджарат привез его пятнадцать лет назад из-за Внешнего моря, с гномьих островов. С ним пришел к ней свататься.
– Я знаю, ты любишь загадки и самоцветы, – сказал он тогда. – Я знаю, что ты напеваешь, если тебя никто не слышит и кусаешь губу, когда у тебя что-то не выходит. Я знаю, что ты добра к детям и животным, что никогда не заходишь в море, хотя, говорят, родилась из его воды. Вот камень, который напомнил мне о тебе. Его цвет густой и темный, как твои глаза. Говорят, что родившимся осенью он дает дружбу и любовь, а родившимся весной – бурную фантазию. Я слышал твои загадки, для фантазии этот камень тебе не нужен. Но я бы очень хотел твоей дружбы и любви. Стань моей, Сонаи.
Сонаи протянула руку и погладила гладкий камушек.
– Он что значит, мама?
– За дверью будет сердце дворца – тронная комната. Она то велика, то мала, то потолок у нее до неба, то приходится голову нагибать. А какой тебе явится – не знаю. Там ты, дочка, все и вспомнишь и найдешь, что тебе нужно. А эти камни с собой возьми, они тебе пригодятся…
Решми вдруг рассмеялась, отбросив серьезность и пророческий тон, показывая, что игра кончилась. Сонаи перевела дыхание и рассмеялась вслед за ней. С легким сердцем она расспросила мать, как протекает беременность молочной сестры Немали и есть ли знаки, что, наконец, будет девочка – мальчишек и так полон дом.
– Сходи сама и спроси, – предложила Решми.
– А может, и схожу завтра, – расхрабрилась Сонаи. – Загадку ей загадаю.
загадка
У
отгадка
Эта женщина – Немали, все семь детей – мальчики, вот сейчас еще восьмого родит, то-то будет весело!
– Хорошая загадка, – кивнула Решми. – Только завтра ты уже далеко будешь. Уйдешь ведь, дочка, к горе Ид.
– Что ты, мамочка, – удивилась Сонаи, целуя ей руки на прощанье. – Какая мне гора, по дому еле хожу.
Проводила мать, допила чай, забралась опять в кровать.
Посмотрела на выложенные в ряд на столе камушки – свет играл на их боках красиво, будто поглаживал.
– Не пойду никуда, – сказала она, накрываясь с головой одеялом и собираясь снова думать о Ваджарате.
Рассвет застал ее в негустом лиственном лесу на полпути к горе Ид.
Луна была полной, в ее медвяном свете Сонаи шла всю ночь, завернувшись в плащ. Заплетать тяжелые волосы не стала, они стекали по спине вторым плащом, темным и шелковым.
Сонаи села на большой валун – посмотреть, как над горой Ид восходит огромное розовое солнце и съесть прихваченное из дому яблоко. Неподалеку заревел медведь. Сонаи огляделась – без страха, с любопытством. За последний месяц она слишком исстрадалась, чтобы бояться.
Яблоко было вкусным, кисло-сладким. Рассвет – ярким и оглушающе огромным. Весенний лес пах обещаниями щедрой жизни, зеленого изобилия, доброго лета впереди. Пели птицы. Сонаи улыбнулась.
загадка
Как далеко может медведь в лес зайти, до какого места?
отгадка
До середины, потом он будет идти уже не в лес, а из лесу.
В эту минуту Сонаи поняла, что она дошла до середины своего горя.
Она достала из кармана и взвесила на ладони четыре гадальных камешка – небольших, с фалангу пальца.
Подставила солнцу свое честное, взрослое лицо в темных веснушках – отпечатках ярких весен и лет. Солнце ласково лизнуло ее бронзовую кожу.
Дворец был необыкновенно красив, красивее всего в мире, решила Сонаи. Кроме некоторых камней, заката над морем и спящего Ваджарата.
Пещера оказалась там, где сказала Решми – в основании горы. Высокая щель разрезала тело камня, а в ней было темным-темно. Сонаи шагнула из света, ослепла, начала считать шаги, а после сорокового вдруг поняла, что глаза привыкли, начали различать стены, потом своды пещеры. И с каждым шагом Сонаи почему-то знала о ней все больше.
Она видела, что пещера – карстовая, вымытая водой в толще мрамора и доломита. Видела натёчные образования – сосульки сталактитов, толстые фаллосы сталагмитов. Когда она дошла до озера, ее уже била крупная дрожь – и от этих неожиданных, непонятных знаний, и от того, что предстояло нырнуть в глубокую воду – Сонаи этого очень не любила, моря избегала, а мылась, залезая в пустую лохань и поливаясь водой из кувшина.