Зеркало для двоих
Шрифт:
Музыка прервалась всего лишь на секунду, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы наконец произошло то, что и должно было произойти. К «Селезневу» подскочила совсем еще молоденькая женщина с обручальным кольцом на пальце и блокнотиком с руках и попросила автограф:
— Я понимаю, что это не совсем прилично и что вы, идя сюда, надеялись отдохнуть от навязчивых поклонниц, — щебетала она, перекладывая блокнотик из одной руки в другую, — но у меня в жизни никогда не будет такого шанса. Я смотрела все фильмы с вашим участием и так хотела бы иметь ваш автограф… Извините,
— Ну, отчего же! — улыбнулся «Селезнев», нацарапал в блокноте какую-то фразу и подал его владелице. Та всплеснула руками и улыбнулась такой радостной и светлой улыбкой, что вслед за ней невольно заулыбались и окружающие. И тут же двойника и Юлю окружило довольно плотное кольцо народа.
— Скажите, а вы действительно собираетесь уехать на постоянное место жительства во Францию?
— Нет. У вас неверная информация.
— А как вы познакомились с Юлей?
— На съемках. Она участвовала в массовке.
— Надо же, и никому ничего не сказала!
— Ну! — «Селезнев» развел руками. — У женщин свои секреты…
Вопросы задавались в основном никчемные, отличающиеся от тех, что были на конкурсе двойников, пожалуй, только большей тактичностью. Не спрашивали ни про машины, ни про любовниц. Зато интересовались политическими пристрастиями, а также отношением к современной литературе и живописи. Двойник оказался достаточно образованным, реагировал умно и быстро, а если чего-то не знал, то так искренне и очаровательно разводил руками, что окружающие чуть ли не принимались аплодировать. Впрочем, сами ответы, похоже, никого особенно не интересовали, да и вопросы задавались отнюдь не для того, чтобы поставить «Селезнева» в тупик. Просто каждому из присутствующих в зале хотелось перекинуть свой собственный тоненький мостик, связывающий его с кинематографической звездой. Можно, конечно, просто соприкоснуться рукавами и потом не стирать заветный пиджак до конца жизни, но еще лучше о чем-нибудь спросить. Ведь ответ будет адресован только тебе, и никому другому?
Таня стояла в толпе, чувствовала на своем затылке горячее дыхание Коротецкого и смотрела на Юлю, по-прежнему казавшуюся бледной и напряженной. Двумя пальцами она крутила черную пуговицу на жакете, и при каждом вопросе, пусть даже не грозящем «Селезневу» разоблачением, пальцы ее на мгновение замирали. Двойник при каждом удобном случае употреблял выражения типа: «моя Юля», «мы с Юлей», «для меня и Юли», но в общем не перегибал палку и поэтому производил приятное впечатление. Таня вовсе не планировала ставить его в тупик, ей просто хотелось почувствовать на себе взгляд человека, который своим появлением поставил под угрозу ее счастье, поэтому вопрос она сформулировала максимально корректно:
— Здравствуйте, меня зовут Татьяна Самсонова и я пробуюсь на роль возлюбленной вашего героя в «Последней вспышке». Аркадий Викторович что-нибудь говорил вам обо мне?
Лица окружающих тут же повернулись к ней: надо же, еще одна актриса, та, которой в ближайшем будущем посчастливится пусть на экране, пусть понарошку, но все-таки целовать самого Селезнева! Таня вежливо улыбнулась
— Да, Аркадий Викторович говорил мне о вас, — он снова слегка склонил голову набок. — Мне очень приятно познакомиться и, надеюсь, так же приятно будет работать вместе.
Оставалось только кивнуть и отойти. Что Таня и сделала, незаметно взяв Коротецкого за руку и выйдя из толпы. На столах уже стояла клубника, вишни и какой-то диковинный цветной крем в розеточках. Ужасно хотелось пить. Таня отпустила пальцы Юрия, подошла к столику и потянулась к графину с соком, как вдруг услышала за спиной:
— Таня, я попросил бы тебя никогда больше так бесцеремонно не хватать меня за руку. Это выглядит просто смешно…
— Прости, я не подумала, что тебя это обидит…
Коротецкий несколько смягчился, подошел к столу и сам налил в ее бокал сок:
— Понимаешь, Таня, я тебя люблю со всеми твоими странностями и особенностями, но есть нормы поведения в обществе, которыми нельзя пренебрегать. Здесь не только мои друзья, но и деловые партнеры, и мне не хотелось бы выглядеть этаким маленьким мальчиком…
Все было правильно… Таня подумала, что ее обида неуместна, и собралась извиниться еще раз, уже без легкого холодка в голосе, как вдруг Юрий со смущенной улыбкой добавил:
— Кстати, обрати внимание на Юлю, подругу Селезнева. Вроде бы она и красавица, и далеко не дурочка, а все же держится несколько в тени. И это ее нисколько не унижает, а, наоборот, придает лишний шарм и загадочность. Наверное, такой и должна быть настоящая женщина…
— Шарм не бывает лишним, — машинально поправила Таня. — А по поводу Юли я учту, обязательно… А сейчас, извини, мне нужно отлучиться.
В дамской комнате скопилось много женщин. Некоторые, сидя на мягком диванчике, просто подтягивали чулки и колготки, некоторые курили, другие подправляли макияж. Татьяне очень хотелось тщательно, без спешки умыться холодной водой и просто посидеть, откинув голову и закрыв глаза, но, похоже, что ни то, ни другое сделать не представлялось возможным. Желанная тишина то и дело прерывалась бульканьем унитазов, плеском воды в раковинах и гудением сушилок. Кроме того, сами женщины гудели не хуже любого механизма. В основном обсуждали «Селезнева». Рядом с Таней на диван присели две совсем молоденькие и очень хорошенькие девочки. «Наверное, из операционного зала», — подумала она, чувствуя, как от сигаретного дыма начинает непривычно кружиться голова.
— Да, он, конечно, мужчина в моем вкусе, — негромко сообщила одна из девочек, посасывая тоненькую дамскую сигаретку. — Я бы ему отдалась…
— Господи, да нужна ты ему. У него вон Максакова есть, — махнула рукой вторая.
— Ой, ну ты что, совсем наивная, что ли? Что он, с одной Максаковой спит? Это так, официальный вариант… Тем более бедра у нее худоваты, грудь тоже — не очень… Такой мужчина мог бы и получше себе найти. Понимаешь, то, что он сегодня здесь, — это мой единственный шанс.