Зеркальное отражение

Клэнси Том

Скуайрс устремил на нее взгляд своих серо-стальных глаз.

– Если бы были, – сказал он, – я бы вам сказал. Как только мне что-нибудь становится известно, я сразу же делюсь этим со всеми.

Сондре удалось выдержать взгляд подполковника, однако ее буйная радость растворилась, словно кусок сахара, который она осмеливалась добавлять в свой кофе. Сначала их предыдущий разговор, а теперь эта отповедь открыли молодой женщине ту черту Скуайрса, которую она не замечала в течение предыдущего месяца, проведенного в составе "Бомбардира".

Она увидела не горячего, стремительного человека, требующего "собрать силы, шевелить задницей, целиться точнее", а властного командира. Переход от погонщика к вождю был плавным, но очень важным. И Сондра поймала себя на том, что это произвело на нее впечатление.

Когда Скуайрс распустил группу, Сондра вернулась на место и, закрыв глаза, постаралась сделать то, чему ее научили в центре подготовки "Морских львов": она подхлестывала свой энтузиазм, напоминая себе, что здесь она не ради Скуайрса, а ради себя самой и ради своей Родины.

– Рядовая Де-Вонн!

Сондра открыла глаза. Подполковник Скуайрс склонился к ней так, чтобы его было слышно за шумом двигателей. Выражение его лица было уже далеко не таким неприступным, как несколько минут назад.

– Да, сэр?

– Маленький совет, – сказал он. – На базе ты продемонстрировала величайшее рвение. Мне почти не приходилось сталкиваться с таким. Не знаю, на кого ты злишься или на кого тут хочешь произвести впечатление... – Скуайрс постучал себя по виску. – Однако на меня ты точно произвела впечатление. У тебя есть ум, у тебя есть мастерство, иначе тебя не было бы здесь. Но, рядовая Де-Вонн, остальные члены моей группы знают следующее: во время задания главными достоинствами являются осторожность, выдержка, сила и справедливость. Ты меня понимаешь?

– Кажется, понимаю, сэр.

– Выскажусь по-другому, – продолжал Скуайрс, усаживаясь на скамью и застегивая ремень безопасности. – Держи открытым все, кроме рта, и все будет в порядке.

Надев на плечо ремень, Сондра откинулась назад. Она все еще огорчалась и злилась на то, что подполковник Скуайрс выбрал именно этот момент и именно этот способ, чтобы поделиться своей жизненной философией. Однако у нее в душе, как никогда, окрепла уверенность, что за этим человеком она, не раздумывая, пойдет в самое пекло...

Глава 33

Понедельник, 16.30, Вашингтон

Роджерс сидел у себя в кабинете, перечитывая заново новый план действий "Бомбардира", составленный в ОТСП. В этот момент Стивен Вьенс прислал ему по электронной почте дополнительную информацию о таинственных ящиках, полученных спутником УЭЭПА.

Судя по всему, ящики заполнены какой-то однородной массой. Скорее всего, это не станки или оборудование. Два человека поднимают ящик без труда. Фотографии направлены Мэтту Столпу для дальнейшего анализа.

Роджерс пробормотал под нос:

– Брикеты кокаина или пакеты с героином прекрасно подходят под это описание.

И я бы с радостью заставил ублюдков сожрать их все до одного.

Послышался стук в дверь. Роджерс нажал кнопку, впуская Лоуэлла Коффи.

– Вы хотели меня видеть? – спросил юрист.

Роджерс махнул рукой, приглашая его садиться. Сняв длинное черное пальто, Коффи устроился в кожаном кресле. Под глазами юриста темнели мешки, обычно безукоризненно уложенные волосы несколько растрепались. День у него выдался долгий и тяжелый.

– Ну, как прошло заседание комиссии Конгресса по надзору за разведывательными ведомствами? – спросил Роджерс.

Коффи поправил рукава пиджака, так, чтобы были видны манжеты рубашки с запонками.

– Я изложил наш скорректированный план сенаторам Фокс и Карлину, и мне сказали, что мы определенно спятили. Сенатор Фокс повторила это дважды. Окончательный ответ: в первоначально утвержденном плане "Бомбардира" ничего не менять. На мой взгляд, Майк, сенаторы боятся столкновения с российской армией.

– Я не могу забивать себе голову их проблемами, – угрюмо промолвил Роджерс. – Мне нужно, чтобы мои люди были на месте. Вернись в комиссию, Лоуэлл, и объясни, что о столкновении речь не идет. Мы собираемся лишь провести разведку.

– Лишь провести разведку, – недоверчиво повторил Коффи. – Сенаторы ни за что на это не купятся. Я сам в это не верю. Я хочу знать, что мы собираемся выяснять?

– То, куда направляются эти солдаты и что именно они охраняют.

– Для этого необходимо будет проникнуть в состав, – заметил Коффи. – А это уже получается чересчур непосредственный метод ведения разведки. А что, если "Бомбардир" будет обнаружен? Что мне сказать сенаторам? Мы будем сражаться или сдадимся в плен?

– "Бомбардир" в плен не сдается, – решительно произнес Роджерс.

– В таком случае не может быть и речи о моем возвращении, – заключил Коффи.

– Ну хорошо, – пошел на попятную Роджерс. – Скажи, что сражаться мы не будем. Скажи, что мы не воспользуемся ничем более серьезным, чем шоковыми гранатами и слезоточивым газом. Мы всех усыпим, и никто не пострадает.

– Я все равно не смогу предстать с этим перед комиссией, – сказал Коффи.

– В таком случае пошли сенаторов ко всем чертям! – раздраженно воскликнул Роджерс. – Проклятие, даже если у нас будет одобрение комиссии, мы все равно нарушим международные законы.

– Верно, – подтвердил Коффи. – Но если мы попадемся, отдуваться придется Конгрессу, а нас четвертовать не станут. Вы хоть представляете, сколько внутренних и международных законов и соглашений можно нарушить одним этим действием, которое вы предлагаете? Хорошего во всем этом только то, что в тюрьму вы не попадете. Вам придется провести в судах минимум лет сорок, отвечая по всем пунктам обвинения.

Роджерс задумался.

– А что, если ты скажешь комиссии, что наши действия не будут направлены против законного российского правительства?