Зеркальное отражение
Шрифт:
– Поднимайтесь! – крикнула молодая женщина.
– Ньюмайер! – заорал Скуайрс, перекрывая рев двигателя.
– Я здесь, сэр.
– Отпусти русского и поднимай Грея. Затем поднимайся сам.
Ньюмайер подчинился без колебаний. Подобно всем бойцам сил специального назначения, "бомбардиры" обучены в критических ситуациях выполнять приказы беспрекословно, не раздумывая, даже если эти приказы идут вразрез с их мыслями и чувствами. Впоследствии, когда все останется позади, Ньюмайер будет снова и снова переживать всю процедуру эвакуации, ночью
Отпустив русского, Ньюмайер подставил плечо сержанту Грею и поднялся на ноги. Вертолет завис прямо над ними; пилот опустился еще на один аут, чтобы нижняя ступенька лестницы оказалась на одном уровне с коленями Ньюмайера.
Поставив ногу на вторую ступеньку, рядовой медленно полез вверх. Как только он поднялся достаточно высоко, Сондра и рядовой Папшоу, протянув руки, подхватили Грея и затащили его в вертолет.
Еще когда Папшоу помогал сержанту забраться внутрь, Сондра уже протянула руку Ньюмайеру. Ее взгляд при этом не отрывался от подполковника Скуайрса.
– Тридцать секунд! – окликнул их второй пилот Йовино.
– Сэр! – крикнула молодая женщина Скуайрсу, который пытался взвалить на себя Никиту. – Полуминутная готовность!
– Двадцать пять! – крикнул Йовино.
Отпустив волосы русского, Скуайрс взвалил его на плечо, а сам уселся на край окна и начал подниматься на ноги. Но тут Никита, очнувшись, оттолкнул его, пытаясь залезть обратно в кабину.
– Двадцать секунд!
– Черт бы тебя побрал! – прошипел Скуайрс, хватая за воротник Никиту, сползшего в кабину.
Обвив ручку двери, Никита намертво вцепился в нее.
– Пятнадцать!
В голосе Сондры прозвучало напряжение, отразившееся у нее на лице.
– Господин подполковник, осталось пятнадцать секунд!
Стоя в окне, Скуайрс дал вертолету знак зайти сбоку.
"Москит" сместился вправо, и пилот чуть опустился, так что лестница оказалась на одном уровне со Скуайрсом. Подполковник знаком показал спуститься еще чуть ниже.
– Десять секунд!
Освободив воротник Никиты, Скуайрс левой рукой ухватился за крышу кабины, а правой достал из кобуры "беретту", прицелился Никите в плечо и выстрелил. Взвыв от боли, русский выпустил рукоятку и свалился на пол кабины.
Скуайрс прыгнул следом за ним.
– Нет! – крикнула Сондра, начиная спускаться вниз.
Ньюмайер последовал за ней.
– Пять секунд! – прокричал Йовино.
– Подождите! – обернувшись, с мольбой крикнула Сондра.
Веревочная лестница висела прямо напротив окна кабины. Кряхтя и ругаясь, Скуайрс выпихнул обмякшего Никиту из окна. Сондра и Ньюмайер, ухватив бесчувственного русского офицера за полушубок, выдернули его из кабины.
Пилот ждал. Папшоу, свесившись из люка, помог Ньюмайеру затащить русского вверх.
Подполковник Скуайрс шатаясь подошел к окну. Как только у нее освободились руки, Сондра потянулась к нему.
В этот момент взорвался первый товарный
– Подполковник Скуайрс! – крикнула Сондра, увидев, как он отлетел внутрь кабины.
Пилот Карс резко дернул вертолет вверх, уводя его от взрыва.
– Командир, мы еще не закончили!
Но пилот быстро набирал высоту и уходил на север, спасаясь от разлетающихся во все стороны обломков.
– Возвращайся назад! – дрогнувшим голосом крикнул Ньюмайер.
В глазах Сондры отражались беснующиеся огненные шары. Она смотрела на то, как сошедший с рельсов паровоз несется вперед, отрываясь от взрывов, высекая колесами искры.
– Подполковник остался там! – стиснув зубы, прошептала молодая женщина. – Мы должны вернуться!
Однако в этот момент изуродованный взрывом мост рухнул. Его падение казалось чем-то сюрреалистическим, словно происходящим в замедленной съемке. Ощущение действительности вернулось только тогда, когда взорвался паровой котел. Обломки паровоза разлетелись вверх, вниз и в стороны – черная шрапнель, порожденная багрово-оранжевым огненным шаром. А затем все – рельсы, шпалы, искалеченный состав и преследующие его ленты пламени – полетело на дно ущелья.
"Москит" стремительно рассекал морозный воздух, и языки огня позади быстро превращались в маленькие искорки.
– Нет... – снова и снова повторяла Сондра.
Сильные руки, протянувшись вниз, схватили ее за плечи.
– Нам нужно убрать лестницу! – крикнул Йовино.
Ньюмайер посмотрел на молодую женщину.
– Поднимайся назад, – крикнул он, перекрывая вой ветра. – Пожалуйста!
Сондра с помощью Ньюмайера и Папшоу поднялась на борт вертолета. Как только она оказалась внутри, Хонда убрал лестницу и закрыл люк.
С лицом человека, замыслившего покончить с собой, Папшоу взял аптечку первой помощи и начал обрабатывать рану Грея. Затем он перешел к русскому. Гнетущая тишина в кабине "Москита" нарушалась только стонами молодого российского офицера.
– Он же был совсем рядом, – наконец пробормотала Сондра. – Еще бы всего несколько секунд, больше не надо...
– Пилот сделал все возможное, – сказал Ньюмайер. – Всему виной стал взрыв.
– Нет, – с жаром возразила Сондра, – это я виновата в гибели подполковника.
– Неправда, – попытался успокоить ее Ньюмайер. – Ты сделала все возможное.
– Я должна была сделать то, что подсказывало мне сердце, – отрезала она. – Пристрелить этого ублюдка, которого пытался спасти командир! Нам удалось уменьшить полетный вес, доведя его до нормы, – с горечью промолвила она, переводя остекленевший взор на русского. – И, будь моя воля, я бы уменьшила его еще больше! – Затем, словно испугавшись собственной бесчеловечности, она прошептала: – О, господи, ну почему? – и отвернулась.