Зеркала
Шрифт:
— То что, шлюха? — гадостно расплылся в усмешке неизвестный.
— Я вам такое скажу — на вопрос! — не выдержала она, наконец. — Всю жизнь плакать будете! Да ещё хозяину скажу, как со мной обращаетесь!
— Отдай ей вопрос, — недовольно сказал один из двоих, обращаясь к новенькому.
Тот помедлил, видимо всё ещё пытаясь придумать, какую пакость сказать, но высокомерно сморщился и протянул Кире небольшой листочек бумаги.
Она раскрыла его и быстро прочитала несколько строк. Не убирая бумаги, сняла полупальто,
— Где?
— Дверь слева, — сказал тот же дурак. — Как зайдёшь, увидишь.
Кажется, он ничего не знал о том, что может произойти. Поэтому дурак. Кира сглотнула, снова прочитала вопрос и пошла к двери, спрятав листочек в кармашек штанов. Перед тем как зайти, она помедлила, стараясь удержать дрожь. Двое встали рядом, по бокам. За спиной нетерпеливый голос потребовал:
— Быстрей давай!
— Откуда вы только такое дерьмо взяли? — бросила Кира тем двоим. Опустила глаза, чувствуя, что нужно бросаться как в пропасть, иначе не выдержит и не сможет, и придётся этим двоим заталкивать её в эту комнату, как было однажды.
Одним рывком открыла дверь.
Зеркало она увидела сразу. Сразу заглянула в глаза отражения. И закричала сразу, закрываясь руками, которые кто-то быстро-быстро и одновременно сжигая полосовал. Ноги отяжелели — и даже отступить сил не осталось. Всем телом мотнулась назад, когда те двое схватили её под локти, втаскивая в безопасную комнату. Чуть руки от лица не отдёрнула. Но не отдёрнула — потому что иначе исполосует её, изуродует на всю жизнь.
— Закрывай дверь!! — закричал один из двоих тому дураку.
— Что?.. Что?.. Что с нею… — сквозь раздирающую боль слышала Кира ноющий голос дурака, который мотался где-то неподалёку.
А потом он смешно крякнул и захрипел, а дверь хлопнула под аккомпанемент Леонтиевой матерщины — и почти одновременно один из двоих догадался отбросить девушку в сторону. Промелькнул Леонтий со страшным рыком. Секундой позже завизжала от ужаса Маша, а потом… Драка была страшенной. Кира, усаженная всё же на диван, сквозь кровь смотрела на происходящее и ничего не видела, кроме мелькающих теней, ничего не чувствовала, кроме горящих болью ссадин и порезов…
А потом пришлось встать (Маша, испуганная, помогла на стон сквозь зубы) и, тяжело подняв руку, сбросить с подоконника какую-то стекляшку — может, вазу. «Тихо! Чапай думать будет!» Звон разбитого стекла был таким громким, что драка прекратилась. Она затряслась от странного состояния, близкого к истерике. Дерущиеся замерли, глядя на неё. Взяла себя в руки. Успокоила дыхание.
— Леонтий, — сонно сказала она. — Иди сюда. Мне нужно стоять, а без поддержки…
Плохо различимая фигура надвинулась на неё.
Одновременно она услышала утробные звуки. Тошнило того дурака. Что ж, его точно не предупредили о некоторых особенностях гадания с зеркалами, а он решил,
В момент, когда Леонтий взял её за руку и она почувствовала его жёсткую, но надёжную ладонь, Кира закрыла глаза — выход из реальности начался очень медленно и почему-то очень болезненно. И нырнула она в него, как в обморок. Непривычно долгий. И выходила вяло, не сразу соображая, где она и кто рядом.
— Ручку.
Шаги к ней. Глаза тяжело открывать: горячо саднящая кровь, как её ни стирала со лба, всё ползла из царапин — вперемешку со слезами. В пальцы сунули тонкий предмет. Не отпуская руки Леонтия, Кира шагнула к подоконнику, положила ручку, вынула листочек с вопросом, снова взяла ручку и начала писать. Слишком много действий, потому что работала одной рукой. Но ладони Леонтия отпускать не хотелось. И не только потому, что он мог снова кинуться защищать её, но и потому, что с ним было спокойней, надёжней. Окровавленный листок с ответом отдала одному из двоих.
Тот быстро расправил его, прочитал и велел:
— Выметайтесь — все трое! Кира…
— Что?
— Предупреждаю. Не прячься. Кроме подружки, у тебя ещё родные есть.
— Спасибо за совет, — безразлично сказала она, почувствовав, как на угрозу дёрнулась рука мужчины в её ладони. — Леонтий, идём.
— Кира, как же ты с таким лицом выйдешь?.. — плачуще проговорила Маша.
— Возьми полотенце, — раздражённо сказал один из двоих.
— Пусть умоется, — тихо предложил второй. — Сегодня что-то сильно… Ещё кто-нибудь обратит внимание.
— Идите в ванную комнату!
— Дурак, да? — всё так же бесстрастно сказала Кира. — Там же зеркало…
В конце концов, Маша сбегала в ванную комнату, вынесла оттуда тазик с водой и полотенца. Леонтий снова хотел освободиться от хватки Киры, но та, только почувствовав его движение, немедленно сжала его ладонь так, что он послушался. Так и сидела на стуле, пока Маша отмывала ей лицо, а потом залепляла царапины на лице и бинтовала порезы на руках всем, что нашлось в аптечке квартиры, а потом ещё располосованные рукава джемпера приматывала, чтобы одеться можно было, чтобы не висели зря.
Затем отмытое лицо наполовину закрыли тем же шейным платкам и помогли Кире спуститься к машине. На этот раз она села на заднее сиденье, вместе с нею — Маша.
— Куда? — хмуро спросил Леонтий.
— Не знаю. — Кира стащила платок с глаз и устало посмотрела в окно.
— Давайте ко мне, — слабо предложила Маша, с трудом удерживаясь от слёз.
— Ты где живёшь?
— В другом районе города.
Некоторое время Леонтий размышлял, а потом повернулся к женщинам, сидевшим обнявшись. Посмотрев на них заплывающим глазом (Кира про себя слабо застонала: всё-таки влез в драку до отметины!), мужчина сказал: