Зеркала Рая
Шрифт:
– Ну, здравствуй Виктор, - произнес, наконец, он, - хреново выглядишь. Не могу сказать, что рад видеть тебя, потому что это по - видимому означает, что я мертв.
Я машинально оглянулся на кабину пилота. Конечно у Младича не было доступа к моему оверлею, но на корабле, как и в любых общественных местах, например станциях или городах, существует совмещенное пространство дополненной реальности, пусть и минимальная, в пределах допустимых образов и общепринятых понятий, но все же интеграция всех аурелов. У представителей Комкона, по умолчанию такая интеграция отключена, но этот оверлей у меня
Между тем, Юра Белецкий поднялся со своего места, и ловко, словно бывалый космолетчик, наплевавший на перегрузки, пересел ко мне. Конечно, в оверлее мы всегда можем пустить пыль в глаза. Никто не хочет казаться неуклюжим задротом, пусть ты даже тень давно умершего человека.
– Не расскажешь как это произошло, - спросил он, и я сразу понял о чем он, - в открытом доступе данных я не нашел, а к закрытым у меня, как я понимаю, доступа теперь нет.
Он вдруг замер, глядя в пространство, по лицу его пробежали тени эмоций, но потом он расслабился
– А все понял не надо, - по - видимому, в легком приступе моей паники, он сравнительно просто получил доступ в архив моего аурела. Это одна из причин моей нелюбви к дополнительной реальности. Все знают все и про всех. А теперь еще и дополнительно выворачивают подсознание, - у как занятно. Неожиданно.
Он хмыкал глядя, куда - то в пространство, потирал шрам, ругнулся пару раз, и даже улыбнулся, знакомясь с историей прошедшей после его смерти. Но в конце он нахмурился. Сначала он ничего не говорил, мялся, разглядывая свои руки и не смотря на меня. Вздыхал и сжимал губы, в общем, демонстрировал все условные признаки из учебника по физиогномике, что их мог понять и слепой
– Жасмин, - наконец выдавил он, так и не взглянув на меня. Интересно это выверты моего подсознания, интерпретированные моим аурелом, или самостоятельно рассчитанная логика поведения образа
– Только давай обойдемся без сожалений, - резко прервал его я, еще не хватало, что бы я начал обсуждать такие вещи с аватаром, - не хочу..., нет, не готов об этом говорить.
– И все же мне жаль, - я вижу, он искренен, но мне от этого не легче, - тяжело все это как то. Еще и Электра...
Не знаю, что он увидел в моих глазах, но замолчал и отвернулся. Я вздохнул через силу пару раз и решил перевести разговор на нужную тему
– Ты включил маркер Жасмин в список декодера, - не стал договаривать, что это уж слишком личное, так он мог всегда держать ее в зоне доступа, не говоря о том, что уж ней ему было бы общаться проще, - объясни, какие метки ты еще, оставил дешифратору?
Юра оживился
– Ничего заумного. Генные маячки, твой и Жасмин. И пространственно - динамическое положение в системе Юпитера относительно Европы. Вы должны были быть обязательно на пути к ней.
– Это все?
– Нет. Еще вы должны были напевать "Алиллуя, Дево Радуйся!", стоя голыми перед навигационным пультом, - разозлился Белецкий, - конечно все. Я не пытался создать зашифрованный манускрипт, мне просто нужно было, что бы вы
– Что - Это?
А Юрий Белецкий внезапно поскучнел и уставился, куда - то за потолок. Оверлей показывал там обыденную роскошную картинку на миллион, проход бурлящего шарика Ио, с вытянутым флером испаряющейся атмосферы, исчезающей в облачном горизонте Юпитера, и все это на фоне лежащего наискосок "красного родимого пятна". Но он видимо имел ввиду не это.
– Я ошибся, - как то мрачно - тоскливо сказал он, - сделал неправильный выбор. Точнее не сделал никакого. Что может быть еще хуже. Поэтому и умер. Смерть была бы неизбежна в любом случае. Но теперь мне остались только глухие, окольные тропы...
– О чем ты? Что случилось там на Европе?
– Охота, - он неестественно развеселился, - славная охота! Ты разве не читал документов?
– Там было много чего, большие лакуны, вымараны целые эпизоды. А так набор, каких то несвязных действий и фактов. Какие - то сектанты, жертвоприношения. Вы искали кого то...
– Кого - то?
– усмехнулся он, - ты что тоже не хочешь называть это НЕЧТО по имени?
– А какое у него имя? Сектанты называли его Мунго (суахили), Братство каноника Ольма - deus, научная группа Камиллы Вайс просто "Свет", а спасательные отряды - "Бездна". Какое его настоящее?
– А настоящее имя Бога нельзя называть всуе, - сложив ладони замком, елейным голосом, Юрий Белецкий очень похоже, изобразил монаха из братства каноников, - его должно было подсказать тебе сердце.
И не дождавшись реакции на его эскападу, грустно смотря на меня, сказал жестоко режущие слова
– Мне действительно жаль, Виктор, что вместо тебя здесь сейчас не Жасмин.... И не Электра. Может они действительно заслуживали больше тебя, увидеть - Это...
Он поднял руку, предупреждая резкость, готовую сорваться с моих губ.
– Я не хотел тебя оскорбить. Просто это действительно сложно, - он сделал паузу и усмехнулся, - забавный оксюморон. Просто действительно неважно как - Это называть - Бог, блуждающая "черная дыра", Исполнитель Желаний.... Все это лишь отражение человеческого ожидания, отношения к - Этому. Правда?.... Нет, неправильно. Истина? Нет, тоже не верно. Реальность, вот что это, реальность, которую сознание каждого конкретного индивидуума воспринимает и интерпретирует по - своему, вот что ты там встретишь. К сожалению, человеческий разум ограничен рамками понятийного аппарата и логики событий, и не всегда, да практически никогда не готов к адекватному восприятию окружающей реальности. Просто поверь. Все что ты там встретишь, все это реально.
– И что я там встречу?
Белецкий не ответил. Просто смотрел на меня равнодушным взглядом, от которого хотелось передернуть плечами
– Ты знаешь, - вдруг сказал он, - в этом квантовом образе разума, не должно быть ярких эмоций. Но если языком математики и программирования можно было бы выразить, все что внутри меня клокочет, я бы сказал, что это чистая, незамутненная ненависть. Я ненавижу тебя. За то, что у тебя было, за твоих друзей и даже недругов. За твою славу и то, что ты сумел сделать. За Жасмин, и даже за Электру. И особенно за то, что у тебя будет выбор. Выбор, которого я так и не сделал.