Зеркала миров
Шрифт:
Программа фиксировала допущенные участниками ошибки, сигнализировала о повреждениях виртуального противника и выдавала инструкции для новых упражнений.
Раньше, до последних событий, Сергей тренировался в обширных помещениях комплекса, которые постоянно видеоизменялись по прихоти Уникума, Системы, стремящейся регулярно разнообразить сей занимательный процесс. Программы применяемые ИИ действительно были уникальны. О некоторых могли бы мечтать даже Школы по подготовке космодесанта.
Справедливости ради стоило бы признать, что Сергей смог добраться лишь до тридцатого уровня из предложенных пятидесяти. Не лучший, конечно результат, но, впрочем, тоже неплохо если сравнить
О Мари он старался не вспоминать, предоставив ей полную свободу и тем самым избежав выяснения отношений, нудных разговоров, бестолковых самокопаний и поисков виновных. Виноваты были фейри. Только их раса. Это они появившиеся не вовремя провели хитрую комбинацию и отняли у него ЕГО девушку. Похитили ее душу. И ничего уже тут не поделаешь, не изменишь. Остаётся только ждать, когда Мари вспомнит о нем и тогда они поговорят начистоту. Если конечно вспомнит…
Команда безопасников, с которой сейчас тренировался Сергей пыталась преодолеть тридцать второй рубеж включающий одновременное нападение невидимого противника и стайки плазменных существ изобретенных программой.
Шекли быстро сошелся с этой троицей.
Бывшему Фалько пришлись по душе их шутки, отчаянная смелость, оптимизм и дружеская поддержка. В разгар тренировки в зале неожиданно появился Зимин.
* * *
На следующую встречу с Физис Мари хотела захватить голографический кристалл с воспроизведением людей и объектов. К счастью, она вовремя вспомнила ее слова о том, что в прошлом "«все эти штуки не работают» и сбросила (**) изображения на небольшие листики плотной бумаги (картонки).
Получилось очень похоже на старинные фотографии, которые делали до того, как овладели кристаллографикой. Соорудив целую пачку «картонок» Мари притащила их Физис.
— Это Сергей, — затаив дыхание она вручила собеседнице изображение несостоявшегося жениха. Донович не могла понять, почему ей так нужен отклик новой знакомой. Она не стала делиться своими переживаниями с друзьями и родными. Их реакция была предсказуемой и не помогла бы разобраться в ситуации.
А Мари очень хотелось понять, что же произошло в действительности. Почему серьёзный, очень надежный и близкий друг неожиданно превратился в совершенно чужого человека. Человека, который не слышал, не воспринимал то, что она делала и говорила.
Донович не собиралась жаловаться, искать сочувствия у окружающих и сетовать на судьбу.
Нет. Она стремилась найти в этой странной головоломке причину произошедшего. Тот самый ключик, который откроет ей скрытые мотивы поступков и событий.
И Физис могла помочь ей в этом.
Несмотря на неоднократные заявления «ведьмы», что она, мол, жительница далекого прошлого, знания этой странной женщины были почти современными. Мари даже подозревала, что они выходят за пределы того, что известно людям ее века. Может быть назвав тогда себя «ведьмой», Физис имела в виду некое собирательное понятие. Или она вообще жила в далеком будущем, а не в прошлом. Поэтому и не разрешила Мари посетить тот дом. Возможно… возможно… В мире гобелена живущем в ином времени и пространстве было возможно все что угодно. И Донович собиралась найти ответы на все свои вопросы.
Физис внимательно рассматривала изображение Фалько.
Мари
Сергей в обычной одежде сотрудника Станции. Сергей на отдыхе рядом с нею. Фалько в одежде обычного конюха из Средневековья. Шекли на улице. Сергей у нее дома.
Внезапно ей показалось, что последнее происшествие было каким-то сном. Нелепым, несуразным наваждением. Просто потому что не мог Фалько обойтись так с нею. Не мог.
— Сложный характер, — выдала наконец свой вердикт Физис. — Очень и очень непростой парень. Может быть даже к лучшему, что вы расстались?
Болью сжалось сердце. Но вместо того, чтобы дать волю слезам и возмутиться Мари, стараясь, выглядеть спокойно, уточнила.
— Могла ли вторая реальность, в которой он умер повлиять на личность Сергея?
— Вса бывает. — Дружеское тепло и участие проскользнули в улыбке Физис. Она немного помолчала и вдруг резко спросила.
— Что ты о нем знаешь, девочка?
— Все.
— Все ли? Он рассказывал тебе о своем прошлом? О родителях? О том, как и почему оказался на этой работе?
Мари задумалась. — Отец Сергея погиб в космосе. Сам Фалько одно время работал в Дальней разведке, а потом перешел на Станцию, чтобы быть ближе к дому.
— Не густо, — усмехнулась Физис. — Знаешь, я бы хотела с ним встретиться, чтобы… кое-что понять.
— Что? — затаила дыхание Мари.
— Например, что произошло в Дальнем Космосе. — задумчиво произнесла ее собеседница.
— Кто ты Физис? — не выдержала Мари. — Для меня ты не меньшая загадка, чем прошлое Фалько. Ты сказала, что жила за тысячи лет до моего времени, а мы общаемся как современницы. Скажи мне правду. Пожалуйста! Только не говори, что ты ведьма и поэтому знаешь многое.
Физис весело рассмеялась. — Ладно. Не скажу. Но я действительно жительница прошлого. И я…
Она сделала паузу и продолжила. — Я умерла. И осталась жива.
Она кивнула на дом. — В этом домике нет времени. Это трудно понять, но когда твой досуг не ограничен, не сжат его рамками, то ты совершенно свободна. И ты, например, можешь следить за развитием мира, его открытиями, культурой и… людьми, которые тебе интересны.
«Правду она не скажет», — подумала Донович. И в то же время она почему-то доверяла этой странной женщине неторопливо перекладывающей сейчас картонки с изображениями. Раскладывающей их так… так… как будто это колода больших карт. У Мари по спине пробежал холодок. А что если это та самая гадалка, которой был нужен дракончик удачи? Та же цыганская ведьма, но уже в новом облике? Эгрегор Судьбы. Так кажется называл кто-то это существо на Станции? Что ей необходимо сейчас? Дракоша? Малыш сейчас с мамой и ведьма вряд ли теперь дотянется до него, даже если он придет навестить Мари.
У той гадалки в глазах была жесткость. Когда Донович увидела ее в первый раз и та стремилась изменить события жизни Мари… Да. Даже в тот раз, смягчив свой истинный облик, она не смогла завуалировать то, что проглядывало изнутри эгрегора. Сила и жестокость. Равнодушие и властность.
У Физис же в глубине глаз таилось тепло. Так, будто солнышко смотрело. И непонятно почему Мари казалось, что она давным-давно знает её. Вот только вспомнить почему-то не может. Это было странно и даже как-то неправильно, что ли.