Зенитчик-2
Шрифт:
А ведь я у него даже не обвиняемым, а вроде как потерпевшим по делу прохожу. Начальство дивизионное решило дать делу ход и обратилось в гарнизонную прокуратуру. В суматохе боев про существование этой организации все забыли, а она, оказывается, есть и продолжает есть. И не только ест, но и дела расследует. Наше вот тоже, потому что вроде изменой Родине здесь не пахнет, так, одна часть у другой трактор отжала, почти бытовуха. Гаубичники в глухой отказ ушли, знать ничего не знают, ведать не ведают. Какой такой
— Повезло тебе, сержант, нашел я постового, который у вас документы проверял, не убили его, не ранили, и он вас вспомнил, времени немного прошло.
И не только милиционера он нашел, но и запись в журнале, куда записывали проходящую через мост технику. А там не только номер СТЗ, но и фамилия старлея осталась, теперь они не отвертятся. Но и наше слабое место он нашел — все ходил вокруг да около, как мы трактор обратно вернули? Но тут уже я уперся: встретили свой трактор на большой дороге, попросили вежливо его вернуть, и нам его отдали.
— Ну не верю я, что трактор вам просто так отдали! Не было такого на моей памяти, до стрельбы иной раз доходило.
— Так вы оружие наше проверьте, экспертизу проведите, мы из него последний раз стреляли пару месяцев назад.
— Экспертизу? Где я сейчас вам эксперта найду? Кстати, а почему так давно из личного оружия стреляли?
— Так мы же артиллеристы, у нас для стрельбы пушка есть. Точнее, была.
— Скользкий вы тип, сержант.
— Я — скользкий?!
Праведное возмущение в моем исполнении получилось не очень, но для кабинета провинциальной прокуратуры, надеюсь, сойдет.
— Скользкий, — подтвердил свое мнение прокурорский, — и вся компания ваша тесная у меня на подозрении остается, чего-то вы все не договариваете. Один под деревенского дурачка косит, второй вообще чуть что — моя твоя не понимай, а сам, между прочим, семилетку закончил, хоть и национальную. Остальные двое комсомольскими билетами клянутся, что все так и было, а глаза прячут.
Я только руками развел, показания наши у него есть, а подозрения свои он к делу не пришьет, пускай ищет, носярой своей землю роет. Гаубичники вряд ли сознаются, тем более что за оружие первыми схватились.
— Ладно, свободен! Пока свободен!
Прокурорский многозначительно выделил голосом «пока». Ох, что-то не нравится мне эта его многозначительность, чую, дальше будет копать.
— Есть, свободен!
Уже на пороге меня догоняют последние слова прокурорского:
— Когда потребуетесь, я вас вызову.
Выскакиваю за порог прокуратуры и только тогда понимаю, как я устал, а ведь просто сидел и на вопросы отвечал. Лучше бы продолжал ящики разгружать — устаешь так же, а на душе спокойнее.
Два дня меня никто не трогал, а на третий опять вызвали в гарнизонную прокуратуру.
— Итак, — почти торжественно начал следователь, — товарищ старший лейтенант, этот сержант под угрозой оружия отнял у вас тягач и сорвал выполнение поставленной задачи?
— Да, это он, — подтвердил артиллерист.
Вот с-сволочь! Внезапно на меня накатило такое же состояние, как тогда на дороге, только гранаты в кармане не было. Ничего, и без гранаты обойдусь. А прокурорский уже обратился ко мне.
— Вы подтверждаете показания старшего лейтенанта Иванова?
— А то, что трактор ворованный был, дела не меняет?
— Не меняет. Дело о хищении трактора закрыто.
— Как закрыто? — ахнул я.
— В связи с гибелью подозреваемого.
— Снаряд в энпэ попал, — вступил в разговор старлей, — погиб наш комдив.
Внезапно до меня дошло, что здесь происходит. За семьдесят лет в наших органах ничего не изменилось — им просто кого-то надо посадить. А поскольку майор удачно соскочил, то самым удобным кандидатом становлюсь я.
— Не подтверждаю. Я вежливо попросил товарища старшего лейтенанта вернуть технику, похищенную из нашей батареи. Он вернул. Ни к каким угрозам я не прибегал.
— Вы ставите под сомнение показания командира Красной армии? — наехал на меня прокурорский.
— Как я понимаю, здесь нет командиров и подчиненных, а есть равноправные участники следственных действий. Я правильно понимаю социалистическую законность?
— Правильно.
Деваться прокурорскому было некуда, пришлось подтвердить. Используя момент, я перешел в контрнаступление.
— Тогда товарищ старший лейтенант, может, расскажет, какие конкретно угрозы я высказывал в его адрес?
Здесь их слабое место, ничего угрожающего я не говорил, и оба расчета это подтвердят. Старлей замялся, вопросительно взглянул на носатого — спелись, сволочи.
— Ну же, товарищ старший лейтенант, скажите, как я вам угрожал?
— Гранатой. Ты вырвал чеку и начал пальцы разгибать, требуя отцепить орудие.
— Потрудитесь соблюдать уставные нормы обращения, товарищ старший лейтенант! Значит, гранатой? Без чеки? И куда же она потом делась?
— Ты сам мне ее отдал!
Старлей повысил тон, видимо, ощущение готовой к взрыву гранаты в руке оставило в его душе неизгладимые впечатления.