Зенит

Гончарова Галина Дмитриевна

Показалось Ирине — или рядом кто-то вздохнул? Чуточку полегче, еще не успокоившись, но — с надеждой на лучшее.

Нет, не показалось.

Некромантка обернулась и погрозила пальцем в пространство.

А в прозекторскую ввезли каталку с телом.

***

Ирина смотрела на некромантку с уважением.

Бабка распоряжалась всем, как опытный генерал.

Под ее командованием был зажжен верхний свет, тело перенесено с каталки на стол, а потом все лишние вышли.

Остались только труп — и трое

непосредственных участников.

Ирина стояла в углу и смотрела.

Вот появились черные свечи, вот вокруг тела была нарисована сложная фигура, заключившая в себя труп — и некромантку, вот она достала нож, сделанный из чего-то черного и принялась чертить сложные узоры прямо на теле…

Эй!

Это же труп потерпевшего!

Зачем вносить свои дополнения?

Но Ирина промолчала. Хотя и не из трусости. Просто — кто ее слушать станет? Эмма Марковна напомнила ей паровоз — этот с рельсов не свернет.

Не было ни слов, ни каких-то ритуалов. Ничего.

Просто Эмма Марковна встала в ногах у тела — и протянула к нему руку.

А в следующий миг…

Как же стало холодно в прозекторской.

Здесь и раньше-то было холодно и гадко, но сейчас… Сейчас атмосфера пробирала до костей. Она вымораживала, она заставляла корчиться от боли.

И еще….

Было ощущение, что за тобой незримо наблюдает… некто.

Смерть?

Ирине казалось, что она угадала.

Хозяйка загробного мира решила почтить морг своим визитом и полюбоваться на работу своей подчиненной.

А им как быть?

Страшно…

Ирина невольно прижалась к Кириллу, и оборотень притянул ее поближе.

— Чшшшшшш…

Его тоже слегка потряхивало. Страшно же, господа! Страшно…

Он тоже это чувствовал, но — куда деваться?

— Светличный, Николай Павлович! Я призываю!

Голос некромантки пророкотал так, словно она говорила из бочки. Или еще откуда поглубже — из подземелья?

Или вовсе не она призывала сейчас ушедшую душу?

Неизвестно, что бы сделала или сказала Ирина от нервов, но в следующий миг труп шевельнулся, дернулся — и открыл глаза.

Попробовал сесть, потянул на себя простыню.

— Тетя Эмма? Вы?

— Я, глупый мальчишка, — некромантка прикусила нижнюю губу. И именно сейчас Ирина подумала, что она очень стара.

Сто пятьдесят лет?

Врешь, тут верных двести пятьдесят, а то и триста! Может, и Петра еще помнит. Которого? Первого!

— Не понимаю?

— Что ты не понимаешь? Что тебе насмерть разбили голову?

— Насмерть?

— Ты ничего не помнишь?

— Помню, — протянул магистр. Он выглядел подозрительно живым и на глазах становился все более сообразительным. — Помню… мне позвонил Кирилл… мы поговорили. Я пошел к Вере и спросил ее про кольцо. А она…

— Что — она?

— Сказала, что потеряла его. Соврала, конечно.

— Ты

начал ее расспрашивать?

— Да!

Лицо магистра исказилось от ярости, он все вспомнил. И принялся рассказывать.

Конечно, он спросил у жены, где кольцо. Чай, не платок сопливый, там бриллиант стоил бешеных денег. Ладно, ощутимых даже для магистра.

Вера принялась мести хвостом — не знаю, не помню, потеряла, не подумала…

Николай, естественно, не поверил — и принялся вытряхивать правду из любящей женушки.

Ага, на свою голову.

Вера ушла в глухую несознанку, Николай, который за время своего магистерства стал неплохим менталистом, принялся ломиться в ее разум, и обнаружил на нем вампирские щиты.

А эти твари — сильны именно в магии разума.

В некромантии, левитации, метаморфизме, анимагии — и менталистике.

Щиты сломать удалось далеко не сразу.

Николай давил, Вера сопротивлялась, но наконец, он проломился внутрь — и магистру стало плохо.

Заговор он прозевал у себя под носом.

Вера, конечно, его любила.

И замуж вышла по любви, и жила с ним по любви, и убивала от любви (да-да, и вторая жена, и мать его сына… только сейчас это уж не доказать). А Николай с ней жил из-за выгоды.

Вера была удобна, нетребовательна, у нее хватало денег, у нее были родители со связями и деньгами… ну и?

Почему этим нельзя воспользоваться?

Николай так и поступал. Но… позволял себе шалости на стороне, погуливал, Вера обижалась, и постепенно, потихоньку…

Как-то получилось так, что у Веры появилось насквозь неправильное мнение.

Она немолода, некрасива и не волшебница.

А вот если она станет именно такой…

Коля будет ее.

Ее мужчиной, ее господином, ее рабом — на выбор, нужное подчеркнуть, недостающее вписать…

Не хочет?

Он просто не понимает своего счастья!

Это уже была не любовь, это была одержимость, безумие, мания…

Как добиться своей цели?

Веру не устраивал имеющийся ритуал передачи силы. Можно было и умереть, а ей-то не это нужно. Ей нужен положительный результат, а не пышные похороны.

Она начала искать ответ в архивах, начала размышлять…

И наткнулась на информацию о Стрибоге.

Бог ветров?

Да, по одной из версий. А по второй версии — отец богов.

Отец. Богов.

Старший бог.

Бог, который может наделить своих детей силой.

Вера задумалась — и полезла копаться в архивах дальше. Тут-то и подвернулся ей вампир.

У того тоже была проблема. Да именно та самая.

Вампиры, если что, не озабочены сексом. Они могут им заниматься, могут получать удовольствие, но вопреки романам, людей они не любят. Это все равно, что нежно прижимать к сердцу кочан капусты. Или кусок мяса.