Земной круг
Шрифт:
Этот голландский купец начал торговлю с Россией еще при жизни Ивана Грозного. Мушерону принадлежали описание пресловутого мыса Табин и наставления для плавания Баренца. Балтазар Мушерон хорошо знал рассказы Дмитрия Герасимова, записанные Иовием. Он не уставал собирать данные о Ледовитом океане, а однажды потребовал от нидерландского правительства постройки голландской крепости на острове Вайгач.
Мушерон трогательно провожал Олеария, когда тот отправлялся в Персию.
Голштинцы просили об открытии торговой дороги на Восток. Русский Север, Персия, Индия, Китай, как
Не успокоился на старости лет и Яков Пунтусов, он же Делагарди, граф Лекоский, притеснитель новгородцев. В 1646 году, вспоминая былое, он вздыхал о том, что не успел захватить Архангельск, и называл беломорский город главными вратами Московского государства.
К Великому Моголу
Разумеется, все эти старые знатоки «русского вопроса» были прекрасно осведомлены о том, что далеко на Северо-Востоке уже открыты не одни каменные ворота, сторожащие суровые просторы Тихого океана.
Что же касается богатых даров Сибири, то Сибирский и Посольский приказы в те годы, право, неплохо работали. В их действиях можно заметить большую согласованность. Привезенная из Сибири меховая и костяная «государева казна» в Москве долго не залеживалась. В Западную Европу она шла через Архангельск и Вязьму, на восток — через Астрахань, к Алтын-хану, монголам и китайцам — через Тобольск и Сургут.
В Архангельском порту за соболей получали дорогие фряжские вина, «арапские» и угорские золотые. Что же касается стран Востока, то в первой половине XVII века были такие случаи.
Бухарский хан Имам-Кул для своего ханского обихода закупил однажды целый струг северных товаров в Ярославле.
В Шах-караван-сарае в Шемахе русские купцы раскладывали перед покупателями связки отборных соболей.
Бывалый астраханец Анисим Грибов со своим товарищем Савиным-Гороховым ходил с Каспия в Хиву и Бухару. Это было ответом на приезд бухарского посла Казиана в Тобольск, когда тот ударил челом об отпуске в Бухарское царство кречетов и соболей.
В 1645 году в Астрахани, Казани и Москве видели индийского торгового гостя Сутура. Он успешно завершил свои дела и поехал в свою пальмовую отчизну через Кызылбашскую землю.
Наши предки не лыком были шиты: к тому времени они имели понятие об Индостане, ибо кто-то из русских книжников уже успел перевести «Историю Великого Могола».
С Великим Моголом предстояло встретиться русским послам — казанскому купцу Никите Сыроежину и Василию Тушканову.
В 1646 году они отправились к Шах-Джагану.
Удивительно, что в наказе, данном Сыроежину, учитывалась особая любознательность Великого Могола в отношении Сибири. Сыроежину приказывали разъяснить Великому Моголу, что в Сибири построены многочисленные города, заведены пашни великие, а с сибирских людей идет дань куницами, соболями,
Сколько нового для историка откроет сопоставление русских «индейских дел» с делами Сибирского приказа, когда окончательно откроется та истина, что люди на устьях Оби и Енисея мечтали о берегах Ганга!
Вот почему в своей книге я не считаю лишними главы об истории стремительного продвижения русских в сторону Теплого моря или к снеговым венцам Гиндукуша. Если сказать просто — все это одно и то же.
Михайло Стадухин на то и искал места добычи «рыбьего зуба» и добывал добрых ленских соболей, чтобы Анисим Грибов вез эти сокровища в Азию для рынков Ургенча, Балха и Бухары.
Подданные Великого Могола уже проведали, что в Казани хорошо умеют выделывать сибирские меха. Поэтому в 1647 году двадцать пять индусов приискивали на казанском торге беличьи шубы, которые были «деланы на их индейскую руку». Они брали соболей, а взамен выкладывали на прилавок «каменье дорогое». Алмазы Голконды светились рядом с мехом голубого песца.
То же самое наблюдалось и в Ярославле, где под русским аршином шелестели индийские ткани и «арапские завесы».
В передний конец
Росла и расцветала «Новая Мангазея» — Ленский острог, получивший потом название Якутска.
В 1642 году в его стенах находилось три тысячи ловцов соболей. Новыми областями управляло самостоятельное Ленское воеводство. Оно рассылало землепроходцев, мореходов и промышленных людей на дальние службы для поисков «сторонних рек» и соболиных угодий.
Семен Дежнев тогда сделал свой первый шаг в сторону Необходимого носа и островов «зубатых людей». Он пересел с коня на сосновый коч и спустился из области полюса холода на устье Индигирки. Оттуда он перешел на новую реку, Алазею, где уже знали о чукчах, которых видел Дмитрий Зырян, слышали о большой реке Колыме.
Дмитрий Зырян, он же Ерило, спутник Дежнева по скитаньям на Яне, сговорился со Стадухиным, и они сообща приготовили морской коч.
Летом 1643 года двенадцать казаков, в числе которых были Стадухин, Зырян и Дежнев, двинулись морем на восток.
Они вошли в устье широкой реки. Это и была Колыма — водная пустыня с лебяжьими островами, прорезавшая серебряные тундры.
Здесь на протоке, названной потом Стадухинской, открыватели поставили зимовье, стали разведывать новые земли и реки, горные хребты и просторы моря.
Где передний конец моря, которое им было известно, начиная от Соловков и Мезени? Какие реки находятся на востоке?
Открыватели уже догадывались, что Алазея и Колыма расположены «не в той стороне», где побывали люди Ивана Москвитина. Для того чтобы соединиться с москвитинцами, надо было одолеть еще никем не пройденные просторы.
На Колыме стали носиться слухи о реке Погыче, на которой живут оленные люди и водятся отменные черные соболя. Загадочная Погыча находилась «за хребтом, за Камнем», но до нее можно было добежать парусным погодьем суток за трое.