Земляне
Шрифт:
— Остановитесь! Не стреляйте!
— Несчастный. Я избавлю вас от терзающего вас бреда, породившего и эту ракету, и ваших двойников. Чрезвычайно интересно увидеть, как ракета и ваши друзья исчезнут, как только я выстрелю в вас. Можно
— Я с Земли! Меня зовут Джонатан Уильямс, а они…
— Знаю, знаю, — успокаивающе произнес мистер Ххх и выстрелил.
Пуля пронзила сердце. Капитан рухнул как подкошенный.
Из груди космонавтов вырвался крик ужаса.
Мистер Ххх смотрел и не верил своим глазам:
— Вы не исчезли! Великолепно! Галлюцинации вне субъекта еще какое-то время существуют во времени и пространстве! Он направил дуло на космонавтов. — Я заставлю вас исчезнуть.
— Нет! — закричали космонавты.
— Проецирование слуховых галлюцинаций пациента даже после его смерти, — пояснил сам себе мистер Ххх и трижды выстрелил.
Они лежали на песке, ничуть не меняясь и не думая исчезать.
Он пнул их ногой, подошел и снова постучал по корпусу ракеты.
— Не исчезла! И они не исчезают! — Он снова выстрелил в неподвижные тела, потом в ужасе отпрянул. Маска свалилась и упала.
С маленьким личиком психиатра начало твориться что-то неладное. Челюсть отвисла, глаза
— Галлюцинации, — бормотал он в ужасе. — Вкусовые, зрительные, обонятельные, слуховые, осязательные… — Он беспорядочно размахивал руками, глаза вылезли из орбит, на губах выступила пена. — Прочь! — кричал он мертвецам. — Сгинь! — вопил он, обращаясь к ракете.
Он увидел, как дрожат его руки.
— Я заражен, — обезумев от ужаса, бормотал он. — Все передалось мне. Телепатия. Гипноз. Теперь я болен, я сумасшедший. Я заразился!.. Все виды галлюцинаций… — Остановившись, он начал шарить вокруг онемевшими руками, пытаясь найти выроненный пистолет. — Есть лишь один выход. Всего один. Тогда они исчезнут…
Раздался выстрел. Мистер Ххх упал.
Четыре трупа лежали рядом под слепящим солнцем. Поодаль, там, где он упал, лежал мистер Ххх.
Ракета, как была, так и осталась на пригорке.
Когда под вечер жители городка набрели на нее, они долго гадали, что бы это могло быть, но так ничего и не придумали. Поэтому продали ее перекупщику всякого хлама, и он увез ее, чтобы разобрать на части.
Всю ночь шел дождь, а утро снова выдалось теплое и ясное.