Земля
Шрифт:
– Ты знаешь, отчего они погибли?
– Понятия не имею. Странница не любила говорить о родителях. Что еще? Стайолы, это такие существа, которые могут вступать в симбиотические отношения с системами, подобными Ору.
– А что такое – Ор?
– Самое интересное, что Ор – это звезда. Но какого-то особого типа. Представить, как это может все выглядеть, каким образом Стайолы могут жить на «разумных» звездах… Это выше моего понимания. Я думаю, мы слишком мало знаем, чтобы даже строить предположения. Мы ничего не знаем об этой стороне нашего мира.
– Мы должны
– Что? С ней свяжутся, как только будет возможность.
– Ор, это далеко от нас? – поинтересовался Строггорн.
– Настолько далеко, что невозможно представить. Только от нас все далеко. Мы же живем на отшибе Вселенной. Так нам повезло, – ответил Лао и сочувственно посмотрел на Аоллу, в душе которой то царило отчаяние, то оно сменялось надеждой.
Аолла шла по тихим коридорам Дворца Правительства. Это удивительное здание, внутри обладавшее пространством небольшого государства, никогда не было, да и не могло быть, многолюдным, потому что свободно перемещаться по нему могли только Варды. Тут и там на стенах и дверях помещений возникали надписи на нескольких языках, сопровожденные знаком черепа: «Многомерность! Вход людям запрещен! Смертельно опасно для жизни!» Аолла знала, что после того, как несколько журналистов, нелегально проникших в здание, были чудом спасены, соблюдались меры особой безопасности. Но для нее, с ее высоким приоритетом доступа – секретных помещений в этом здании не существовало.
Она остановилась и спокойно подождала, пока надвинувшаяся стена прошла сквозь ее тело – это снаружи произошло перемещение крыльев здания в пространстве-времени, изменившее метрику и геометрию конструкции внутри. Строго говоря, составить план этого здания было абсолютно невозможно. А вот как Варды при этом ухитрялись точно находить нужные помещения, не могли объяснить даже они сами.
Многодневное сидение с умирающим Креилом медленно, но верно сводило Аоллу с ума. И где – то там, в полубреду, родилась идея, скорее смертельная, чем здравая, как можно было попытаться его спасти.
Створки одного из многочисленных помещений, такого же безликого на первый взгляд, как и все остальные, раздвинулись. Аолла прошла внутрь огромного, двухсотметрового зала, удивившись, что на полу не было пыли. Она была абсолютно уверена, что сюда давно никто не заходил и не убирал помещение. Хотя, возможно, это только для живущих снаружи прошли столетия, а для этого зала время остановилось в тот момент, когда люди его покинули. Законы Многомерности были странны. Живое и неживое, и так в реальности разделенное лишь тонкой гранью, здесь и вовсе сливались, становясь чем-то единым, страшным и непонятным.
Аолла подошла к одной из стен, с вмонтированной аппаратурой, ожившей, как только она приблизилась. Кресло материализовалось из воздуха. Аолла села, коснулась панели управления рукой и на стене отчетливо проявился черный двухметровый ромб. Гиперпространственное Окно было закрыто. Его матово-черная поверхность слабо отсвечивала. Аолла сосредоточилась, начиная
Окно затуманилось, начиная приобретать объем и как бы «проваливаясь» внутрь. Много лет назад оно было настроено таким образом, чтобы Аолла могла свободно, не используя никакие космические корабли или что-либо подобное, перемещаться на Дорн. Там ее ждало специальное помещение, позволявшее пройти регрессию в дорнское тело. Но сейчас Аолле нужна была только связь. И так, чтобы об этом не узнали Советники. Что они будут против ее затеи, в этом Аолла не сомневалась ни секунды.
– Помехи на линии связи, – возникли слова в ее мозгу.
– В чем причина?
– Линия настройки окна пересекается с зоной Многомерной флуктуации. Физический проход на Дорн невозможен.
– Мне нужна только связь. Попробуй настроить, – попросила Аолла Машину.
Окно приобрело большую глубину, его края начали расти, захватив всю стену целиком, а потом резким скачком возникла панорама поверхности Дорна, через мгновение сменившаяся залом Гиперпространственной связи. Огромный дорнец парил в воздухе, едва шевеля сразу почерневшими от беспокойства крыльями.
– Я – Аолла Вандерлит. Мне нужен Президент Дорн.
Изображение заколебалось и возник другой зал. Дорнец с абсолютно черными крыльями висел в воздухе.
– Аолла? – спросил он. – Это ты? – для Уш-ш-ша все земляне были неотличимы друг от друга.
– Это я. Мне нужна помощь.
Уш-ш-ш шевельнул крыльями и по ним прошли концентрические серые круги – символ беспокойства.
– Что случилось?
– Уш-ш-ш…
– Президент Дорн, – поправил ее Уш-ш-ш, подчеркнув, что хочет говорить с ней строго официально.
– Президент Дорн, – сказала Аолла и на секунду задумалась. – Креил умирает, Уш-ш-ш.
Он взмахнул крыльями, набрал высоту, и, сделав круг, снова завис напротив окна, погасив эмоции, вспыхнувшие на крыльях.
– Совет Вселенной, я слышал, дал разрешение на операцию.
– Ее может сделать только Странница. Но мы не можем ее найти.
– Это бывает. Ее непросто найти.
– Я думаю, она не знает, что есть разрешение.
– Возможно. Наш представитель сказал, ее не было на Совете Вселенной. Должны быть серьезные причины для этого.
– Уш-ш-ш, ты не знаешь, что могло случиться? Нигль-И сказал, она должна быть на Оре. Но никому не удалось с ней связаться.
– Мы можем только предполагать, что происходит. Возможно, она больна. Поэтому Ор не хочет отпускать ее от себя.
– Что такое Ор? И как он может не пускать ее?
– Когда Странница там, Ор и она – это одно целое. Но Ор обладает собственным разумом. Если он сочтет, что ей опасно покидать сейчас его мерность, он не допустит ничего такого, чтобы могло бы заставить покинуть его. Мы можем только предполагать, что с ней могло случиться и чего так опасается Ор.