Земля
Шрифт:
Дон Су был на три года старше Сун И. В этом году он стал настоящим мужчиной: серьезным, спокойным. Он любил и умел работать. За что ни возьмется, терпеливо и настойчиво доведет дело до конца. На него можно положиться.
А Дон Ун (он старше Сун И всего на год), наоборот, непоседлив, проворен и ловок. Односельчане за ловкость любят его.
Кто же из них лучше? Сун И часто, сама того не желая, задумывалась над этим.
— Послушай, Сун И, — сказал ей однажды Дон Ун, — ты за кого собираешься выйти замуж? Вон сколько парней
Сун И покраснела и, застенчиво смеясь, отвечала:
— Какое тебе дело — кто за кого замуж выйдет?
— А, может, я тоже не прочь бы записаться в твои женихи? Боюсь только — отвергнешь меня!
Он ухмылялся, но что-то сердечное слышалось в его словах.
— Что ты болтаешь? — Сун И стала серьезной и сердито взглянула на Дон Уна.
— Честное слово, если я тебе не нравлюсь, выходи замуж за брата… Или и он тебе не подходит?.. Или подходит? Я угадал?
Дон Ун захохотал, а Сун И накинулась на него и начала колотить обеими руками.
— Ой, ой, больно! Серьезно же говорю, больно! — убегая от нее, кричал Дон Ун, а она с раскрасневшимся лицом гналась за ним и приговаривала:
— Я для того и бью, чтоб больно было! Будешь еще так говорить?
Она нагнала его, и снова посыпались на Дон Уна удары ее маленьких кулачков.
— Не буду, не буду! Значит, не угадал? Ха-ха-ха! А и противно же смотреть, как стареет в одиночестве такая красавица!
Дон Ун вырвался из ее рук и убежал так поспешно, что Сун И на этот раз не могла догнать его.
Сун И восемнадцать лет. Рослая, красивая девушка, она все чаще ловила себя на мысли: что ждет ее впереди?
Мать не разрешила ей даже учиться в вечерней школе для взрослых. Видимо, подыскивает жениха. Она беспокоится, что не находится подходящей партии ее дочери. А какие женихи жили в соседнем доме! Но о них мать даже и не заикалась. Очень уж они бедны. Если бы они жили в таком же достатке, как семья Сун И, тогда ее мать, может, отнеслась бы к ним по-иному…
Но вот после реформы соседи получили большие участки земли; больше всех им досталось новых рисовых плантаций из поднятой целины. И мать Сун И, прежде смотревшая на них с нескрываемым высокомерием, теперь как будто начала поглядывать доброжелательней.
Погруженная в свои мысли, Сун И медленно поднималась на сопку Апсан. По пути собирала дэдэк. Встретив сухие прошлогодние стебли этого растения, она подкапывала цапкой землю и находила под ними дэдэк. Чем выше были стебли, тем крупнее был дэдэк.
Дон Су, заготавливавший топливо, завидел Сун И и побежал ей навстречу.
— Ах, Сун И, как я благодарен тебе! Пойдем туда, там много дэдэка!
— Где это?
Сун И пошла за ним по пологому склону сопки. Между утесами в густых зарослях леса тут и там белели стебли дэдэка. А в земле прятался дэдэк, пустивший
Найдя крупные стебли, Дон Су громко звал девушку: «Сюда, сюда, Сун И!» — и руками вскапывал землю, добираясь до свежих ростков дэдэка. И каждый раз, когда ее звал Дон Су, Сун И кричала: «Где? Где же ты?» — подбежав к Дон Су, вынимала дэдэк из земли и клала его в корзинку.
Порой попадался дэдэк величиной с добрую редьку, и тогда они радовались, как дети:
— Смотри, смотри, какой большой!
Увлеченные поисками дэдэка, они и не заметили, как забрались на вершину сопки.
Сун И накопала полную корзину дэдэка. Она была так благодарна Дон Су!
— Послушай, Сун И, может, мы здесь отдохнем немного?
Дон Су выбрал уютное местечко под большим деревом и уселся на траву.
— Только немного, а то уж пора домой…
Ей не терпелось узнать: что он хочет сказать?
Поставив корзинку, она присела рядом с Дон Су. Здесь было много солнца; возле утеса уже распустились красивые цветы диндальлэ…
— Домой? Что так скоро? До вечера еще уйма времени…
Дон Су достал что-то из внутреннего кармана пиджака. Развернув бумагу, он протянул Сун И серебряный перстень с камнем.
— Это я для тебя купил еще на ярмарке.
— Ой, правда? — У Сун И глаза так и заблестели. Она взяла перстень в руки и стала с восхищением разглядывать его.
— Конечно, правда! Надень-ка его на палец… Подходит?
Дон Су, видя, как обрадовалась Сун И, сам радовался не меньше ее. Он надел ей перстень на безымянный палец левой руки.
— В самый раз! Сколько же он стоит?
— Тридцать вон. Я продал дрова и заглянул на обратном пути в ларек. Смотрю: покупает кто-то такой же вот перстень… Мне он показался красивым, ну, и я тоже решил купить!
— Но… разве можно мне носить этот перстень?
— А почему нельзя?
— Если увидит мать, она мне такую взбучку задаст! Откуда, мол, это у тебя и кто купил?..
Сун И с чуть заметной улыбкой взглянула на Дон Су.
— Подумаешь, беда какая!.. Ты так и скажи, что я тебе его дал… Разве твоя мать до сих пор так плохо относится к нам?
— Да нет! А все же…
— Что это значит: «А все же?» Я прежде всего хочу знать твое мнение, а не твоей матери! Ведь ты меня избегаешь!
— Кто тебе сказал такую глупость! — рассердилась Сун И. На лице ее появилось выражение обиды.
— Тогда все зависит только от тебя! А я тебе прямо говорю: я не могу без тебя жить!
Сун И смеялась, но было видно, что она тоже взволнована.
— Прошу тебя, Сун И, будь со мной откровенной! Ответь мне!
Сун И с минуту сидела молча, шевелила ногой травинки. Потом сказала:
— Снимешь в этом году хороший урожай — тогда и моя мама тебя полюбит! — и вскочила на ноги. Дон Су поднялся вслед за ней и вдруг обнял ее.