Земля
Шрифт:
— Ин Сук, сбегай-ка к дяде и скажи, чтоб он на минутку зашел к нам… Скажи, что, мол, пришел дядя из Бэлмаыра.
— Я мигом! — девочка проворно выпорхнула со двора, но Сун Ок снова окликнула ее и шепнула ей на ухо:
— Передай так, чтоб никто не слышал. Понятно?
Узнав, что придет Кан Гюн, Куак Ба Ви не стал больше отговариваться.
Он сидел, глубоко задумавшись. Что происходит с ним? Оказывается, он сам не знал себя. В нем рождался новый Куак Ба Ви. В последнее время он заметил в себе появление качеств, о существовании которых прежде и не подозревал. Он менялся изо
Эго возрождение принесла с собой земельная реформа, новая жизнь. Она, подобно вешнему солнцу, победила лютую зиму, развеяла холод и мрак старой жизни, и на горных склонах родных гор буйно расцвела молодая зеленая поросль.
Разве в былые времена посмел бы Куак Ба Ви рассиживать здесь и разговаривать с людьми — с хорошими людьми! — как равный с равными. А сейчас вот он чувствует себя в семье Сун Ок так хорошо, словно среди близких родных… Он не стыдился своего неприглядного внешнего вида, и то, что он притащил сюда на своей спине дрова, теперь уже казалось ему не унизительным, а достойным делом. Из могучего народного корня, веками придавленного свинцово тяжелыми пластами тьмы, нищеты, голода, потянулись к свету зеленеющие ростки. Это была новая жизнь корейских крестьян, новая жизнь Куак Ба Ви…
Задумчивый, он вышел во двор, чтобы помочь Сун Ок сложить дрова.
— Что вы, не нужно, я сама управлюсь, — запротестовала Сун Ок. — Подите, отдохните…
— Ничего, я не устал… Если вам трудно, я и печь растоплю…
Чего бы только ни сделал сейчас Куак Ба Ви, чтобы облегчить жизнь Сун Ок! И это было не минутное увлечение, а крепкое чувство человека большой души, так долго не знавшего тепла, дружбы и любви. И ощутив это всей глубиной сердца, он готов был протянуть Сун Ок любящую руку, которая не дрогнет никогда. Это было накопленное десятками лет одиночества, окрепшее за эти годы, не шлющее преград на своем пути, всепобеждающее чувство любви.
Куак Ба Ви до сих пор не знал настоящей любви. Он сторонился женщин, жил, как живет вдова, давшая обет верности покойному мужу. И вот теперь, незаметно для него самого, в сердце его пробудились таившиеся под спудом чувства. Куак Ба Ви понял, что он сильно и крепко полюбил Сун Ок.
Ин Сук вскоре вернулась; она не успела войти во двор, как Сун Ок спросила ее:
— Ну как, придет?
— У него какое-то собрание, как только кончится — придет!
— Сходим, девочка, в магазин. А вы, — обратилась она к Куак Ба Ви, — бросайте работу и идите в комнату. — Сун Ок стесняло, что он все работает и не хочет отдохнуть.
— Вы обо мне не беспокойтесь. Занимайтесь своими делами…
Сложив дрова, Куак Ба Ви подмел двор.
Сун Ок и Ин Сук вернулись из магазина и принялись готовить ужин. Куак Ба Ви сидел в комнате и вел неторопливую беседу с матерью Сун Ок.
К закату солнца пришел и Кан Гюн. Он еще со двора весело прокричал:
— Что это у вас сегодня происходит?
Сун Ок радостно выбежала навстречу Кан Гюну.
— Заходите, заходите скорей! Что, кончилось собрание? Мать Сун Ок и Куак Ба Ви, выглянув из комнаты, приветливо поздоровались с Кан Гюном.
— Хе-хе… Когда ж это вы пришли сюда, товарищ Куак? Ин Сук прибежала ко мне и говорит: пришел дяденька из Бэлмаыра… Я, глупая голова, сначала не понял; спрашиваю ее: какой такой дяденька?.. А она мне: тот самый, который очень сильный. Ну я и догадался, что это Куак Ба Ви!..
Веселый рассказ Кан Гюна заставил всех рассмеяться.
— Я по пути зашел, — смущенно сказал Куак Ба Ви, — думал было сходить в кузницу и вот…
— И хорошо сделали, что пришли! Нас Сун Ок еще вчера обещала угостить. Сегодня, видать, она намерена исполнить свое обещание.
Кан Гюн прошел в комнату и, усевшись на кан, проговорил громко, взглянув лукаво в сторону кухни:
— Только хотелось бы мне знать: в честь чего все это? А?
— Как в честь чего? — отозвалась из кухни Сун Ок. — Зашел к нам Куак Ба Ви, вот я и решила вас пригласить…
— Хе-хе… Понятно, понятно… Значит, главный гость — товарищ Куак, а я представляю, так сказать, вспомогательные резервы… — продолжал подтрунивать Кан Гюн.
Сун Ок вышла из кухни, держа в руках стол, накрытый к ужину. Чего только она ни наготовила! Тут была и яичница, и жареная рыба, и вареная свинина, и маринованный салат кимчи, и еще много всякой всячины. Весь стол был тесно уставлен закусками.
— Ого, да вы настоящий банкет решили закатить!.. Куда нам столько закусок? Вот это угощение!
— Вы уж простите: так неожиданно все получилось — я ничего хорошего не сумела приготовить… Выпейте-ка немножко сури.
Сун Ок налила сури в три рюмки и скромно отошла в сторону.
— Матушка, возьмите-ка рюмку… И вы, товарищ Куак… — С этими словами Кан Гюн поднял свою рюмку.
— Я так много не могу! — Мать Сун Ок выпила половину рюмки и поставила ее на стол.
— Допейте хотя бы эту рюмку!
Сун Ок направилась к кухне.
— Кушайте, кушайте, дорогие гости… Меня там дела ждут…
Мать Сун Ок, допив рюмку, вышла. За столом остались только Кан Гюн и Куак Ба Ви. Наперебой угощая друг друга, они, рюмка за рюмкой, опорожнили весь чайник с водкой. Сун Ок принесла второй чайник сури, предложила выпить еще, и Куак Ба Ви не стал отказываться. Оба были уже навеселе… Неудивительно, что после такой солидной выпивки Куак Ба Ви с удовольствием съел полную чашку рисовой каши, хотя Сун Ок, зная его аппетит, нарочно выбрала посудину побольше.
Когда гости поднялись из-за стола, была уже глубокая ночь. Куак Ба Ви вместе с Кан Гюном зашли в кузницу и, вызвав кузнеца, наказали ему, чтобы он поторопился с работой.
Кан Гюн предложил Куак Ба Ви переночевать у него, но тот не поддавался никаким уговорам; простившись с Кан Гюном, он направился в Бэлмаыр.
Хорошо шагать по дороге ночью — воздух свеж и прохладен! Куак Ба Ви казалось, что он первый раз за всю свою жизнь чувствует себя таким окрыленным, счастливым.
Этот день еще больше сблизил Куак Ба Ви с семьей Сун Ок.