Земля
Шрифт:
— Вам, я думаю, понятно, — сказал Кан Гюн. — Если удастся поднять целину, для деревни настанут лучшие времена. Осушение болота, поднятие целины нужно не отдельным лицам, а всей вашей деревне, всем ее жителям!
— Как же этого не понять! Если все это, — Квон Чир Бок взмахом руки указал на лежащее внизу болото, — превратить в рисовые поля, до чего ж это было бы замечательно! Будь у нас побольше землицы…
Но общего согласия среди крестьян пока еще не было. Кое-кто из гостей с сомненьем покачивал головой, шушукался с другими.
Разговор этот услышал вернувшийся к гостям председатель крестьянского союза. По двору прокатился его громкий бас:
— Да при чем здесь хозяева головных узлов! Земельная реформа лишила помещиков особых прав на воду!
Кан Гюн знаками показал ему, чтобы он говорил поспокойнее.
— Он прав, — мягко проговорил Кан Гюн, — хозяева головных узлов канала здесь ни при чем. Все зависит только от нас. Мы должны объединить наши усилия, сколотить крепкий коллектив. И тогда нам некого и нечего бояться!
— Так скорее к делу!.. — Чен Сек встал и обратился к гостям: — А ну-ка, кто тут из вас против?
Со всех сторон послышались возгласы:
— Да кто же против этого пойдет!
— Что мы, не понимаем, что ли…
— Ведь это нам рисовых полей прибавит!
— Согласны, согласны!
— Значит, решено! — заключил Чен Сек. Он обернулся к Кан Гюну и председателю крестьянского союза. — Только нам понадобится и ваша помощь!..
— Кто-то прервал его:
— Стойте-ка… Если мы поднимем целину, сколько ж это пхёнов земли нам даст? Десятки тысяч?
— Десятки тысяч? Нет, поднимай выше, тут не меньше ста тысяч пхёнов будет!..
— Сто тысяч! Ого-го!..
— И такой подарочек мы только от одного болота получим!..
— А если еще нижнее русло сравнять?
— Ну, тогда…
— Посчитайте-ка, — предложил Кан Гюн, — если у нас прибавится сто тысяч пхёнов земли, значит целых сто хозяйств могут получить под рисовые плантации по тысяче пхёнов. Добавьте сюда суходольные поля. Таких полей еще несколько десятков тысяч пхёнов наберется. Вот уже и больше ста хозяйств обеспечено рисовыми плантациями! И все это сверх того, что досталось вам по земельной реформе. А теперь представьте: сколько это принесет вашей деревне риса! Вот она, зажиточная-то жизнь!
Гости заметно оживились.
— Что правда, то правда…
— Больше ста хозяйств!.. Выходит, почти все селяне землю получат!..
— Здорово!..
— Да о чем тут толковать! — Чен Сек в сильном возбуждении вскочил на ноги и закричал, словно бросая кому-то вызов: — Надо поднимать целину! Я твердо решил взяться за это дело и не отступлюсь от своего, пусть хоть небо расколется на куски!
Из дома один за другим выходили закончившие трапезу гости; они присаживались на циновки, присоединялись
— Выслушайте-ка меня, люди! Ну, превратим мы болото в рисовые поля… Вообще, это дело хорошее… Но поля-то, вообще, могут быть и плохими!
Мнение это было высказано бородачом Ким Се Боном, которого в селе прозвали «Вообще» за частое употребление этого слова.
— Сказал тоже! — усмехнулся Тё Дэ Мо. — Там веками стоял сосновый лес; земля на болоте плодородная, черная как уголь. Выкорчуем корни, и тогда такие поля получатся — лучше не надо!
— А нижнее русло! Там ведь чистый песочек! Хорошего поля из него никак не выйдет.
— А мы сделаем вот что, — сказал Тю Тхэ Вон, — сравняем суходольные поля, лишнюю землю перенесем к руслу и засыплем его.
— Верно! — поддержал его Ко Сен До. — Кстати, ведь поля твоего старшего брата находятся как раз возле канала, который мы пророем? Подравняйте их малость, снесите холм, и они сгодятся под рис!
— Ого! Сколько ж тогда у тебя рисовых полей будет? — обращаясь к Тю Тхэ Вону, воскликнул Квон Чир Бок. — Поле, что лежит перед твоим домом, тоже можно в два счета превратить в рисовое! Канал-то как раз через него пройдет?..
— А ты не завидуй! Что ты только о других говоришь? Канал пройдет и возле твоего дома… У самой изгороди… — Тю Тхэ Вон сощурил в улыбке глаза. — Так что ты сможешь засеять рисом не только поле, но и свой приусадебный участок!..
— У всех теперь будут рисовые поля… Наконец-то и для нас солнце засветит!
Живое участие в разговоре принимали даже такие зеленые юнцы, как Ко До Чи, Хван Гап Сан; они страшно волновались и то и дело вставляли свои реплики:
— Верно!
— Правильно!
— У всех будут рисовые поля!..
— Обождите-ка! — Тю Тхэ Вон поднял руку. — Давайте обмозгуем, что получится. Начнем с верхних участков… Значит, сначала идет поле моего брата; потом твое, Чир Бок, потом то, что перед моим домом… Ну, кого я еще пропустил? Да, ты тоже, Гап Сан, сможешь возделывать на своем поле рис; только срой бугор… Под рис подойдут и приусадебные участки Пак Чем Ди, матери Сун И… Да мы все наши приусадебные участки рисом засеем! Вот это ловко!
— А где овощи сажать?
— Будет рис — будут и овощи.
— Овощи — ерунда. У меня руки чешутся поскорее за дело взяться, — горячился Чен Сек. — Я хоть с завтрашнего дня готов!
— Какой ты нетерпеливый! Стоишь у колодца и требуешь кипятку! Подожди немного…
— Что тут ждать да откладывать! Раз решили, значит нужно начинать!
Крестьяне наперебой высказывали свои соображения, спорили, то соглашаясь, то возражая.
Ко Бен Сан сидел в стороне и, устремив бессмысленный взгляд куда-то вдаль, прислушивался к разговорам. Вдруг он поднялся с циновки и, что-то ворча про себя, поплелся прочь со двора. Лицо у него было хмурое, недовольное…