Земля ягуара

Кириллов Кирилл Евгеньевич

С вершины пирамиды заголосил рожок — условный сигнал. Заранее предупрежденные солдаты тычками и рукоятками мечей оттеснили от ворот шумно протестующих чоульцев, не успевших пройти под арку. Несколько конкистадоров налегли на створки, со скрипом прикрыли их и заложили в наскоро переделанные петли специально приготовленный брус. Запахло горящими фитилями, на стене появились стрелки де Ордаса. Ромка приободрился. Даже если толпа попытается взять ворота приступом, то залпы из аркебуз и арбалетов быстро остудят ее пыл.

Однако почему стрелки стоят лицом не наружу, а внутрь, во двор? У Ромки в

животе зашевелился неприятный холодок. Сквозь рокот толпы пробился визгливый фальцет королевского нотариуса. Нараспев, пункт за пунктом, описывал он оторопевшим чоульцам, собравшимся во дворе, их измену, упомянул о прибытии отрядов Мотекусомы, о намерении убить подданных великого короля и съесть их. Все это вынуждает испанцев наказать их оружием. Фальцет нотариуса перекрыл раскатистый баритон Кортеса, сообщающий оторопевшим индейцам, что по испанским законам все они подлежат смерти за свои преступления, и тут же грянули орудия. Над стеной взметнулись белесые клубы пыли и сизые космы пороховой гари.

Ромка не видел, но прекрасно понимал, что происходит. А что сделают люди, оставшиеся снаружи?! Нападут?! Раскрашенная толпа, воняющая потом и кровью, наседающая на бледных от напряжения меченосцев, отпрянула, гневные вопли сменились скулежом голодных щенков. Многие побежали. Молодому человеку хотелось заткнуть уши и спрятать голову в песок, чтобы не слышать криков умирающих, звуков разрываемой плоти и визга свинца, рикошетящего от каменных стен.

Вдруг толпа прянула обратно. Атака?! Нет, индейцы смотрели в другую сторону.

Ромка недоумевал, пока не увидел на улицах штандарты с белыми орлами. Заслышав стрельбу, талашкаланская армия снялась с места и ворвалась на улицы ненавистного им города. Успев хорошо узнать характер своих новых союзников, Ромка понял, что грабежей, убийств и кровавых жертвоприношений избежать не удастся. Но и сделать он ничего не мог. Будь проклята эта война.

Посыльный вбежал в огромный зал и пал ниц пред ступенями золотого трона.

— О великий Мотекусома, — заговорил он, с трудом переводя дыхание. — Посланцы богов разгадали наш план. Они заманили несколько тысяч чоульцев в храмовый двор и расстреляли их, а остальным пригрозили, что их постигнет та же участь, если они будут служить вам.

— А что моя армия? — сдвинул брови правитель Мешико.

— Касик Утепуксома не решился идти на помощь Чоуле, считая, что это бессмысленно. Он решил сохранить людей для будущих битв.

— Здесь я решаю, как будет лучше! — вскочил с трона Мотекусома. — Касика Утепуксому доставить в Мешико и принести в жертву, а тело его бросить храмовым животным! И этого тоже. — Он брезгливо указал пальцем на посланца, распростертого на полу.

Глава семнадцатая

— Великий Мотекусома, мы получили новое прорицание Уицилопочтли, — говорил жрец. — Не препятствуй их въезду в Мешико, так как именно здесь всему их войску суждено погибнуть.

— Пустить врага в город? — удивился Мотекусома. — Вы что мне советуете?!

— Не мы, повелитель, — тихо и твердо ответил жрец. — Так говорит бог войны Уицилопочтли.

Мотекусома обреченно вздохнул и откинулся на высокую спинку трона.

Ровная

мощеная дорога, на которой легко умещались двадцать человек в ряд, постепенно переходила в узкую дамбу, которая вела к конечной цели похода — великому городу Мешико. Его великолепие затмевало все, что испанцы видели до этого момента.

Первые постройки племя мешиков, когда-то малочисленное и слабое, изгнанное со своих земель воинственными соседями, соорудило на нескольких островах, расположенных в центре огромного озера. Богатые рыбой воды давали питание и укрытие от врагов, которым и в голову не приходило переплывать озеро, дабы отобрать у поселенцев их нищенский скарб. В безопасности и сытости племя разрасталось. Хижины и землянки приходилось уже строить у самой воды, и иногда их смывало. Постепенно острова начали досыпать песком и щебнем, оставляя между ними только узкие каналы. Тростник уступал место камню. Небольшие святилища надстраивались, вырастая в величественные пирамиды. Мостились площади, где проходили шумные праздники и приносились в жертву сотни людей. Каналы выкладывались камнем и мозаичной плиткой.

Для всего этого нужно было больше людей, и мешики стали совершать набеги на соседние деревни, потом уходить все дальше. Некоторые народы полностью растворились в огромном плавильном котле мешикской цивилизации, некоторые были захвачены. Непомерные налоги обескровливали окрестные племена, в то время как мешикское государство вырастало огромным черным пауком на теле континента. Все дальше распростирало оно свои сильные лапы и все меньше пользовалось любовью тех, кто оказался в его тенетах.

Касики и простые люди из Койоакана, Уэшоцинко, Чалько, Чималуакана, Амекамека, Акасинго и других поселений, наслышанные о победах конкистадоров над мешиками и их приспешниками в Талашкале и Чоуле, встречали конкистадоров как избавителей от тяжкого ига. Истории о величии сеньора императора и его постоянном стремлении установить повсюду мир и справедливость приводили их в восторг. Индейцы толпами приходили к лагерю и жаловались на гнет и издевательства Мотекусомы и его мытарей. Те забирали все, что у них было, не говоря уже об обычной охоте на людей для жертвоприношений, и все это продолжалось уже многие годы.

Кортес уверял их, что иго мешиков скоро падет. Люди в ответ приносили подарки и клятвы в вечной верности, еду и питье, венки из свежих цветов. Многие соглашались поменять веру. Женщины стремились разделить ночь с могучими белыми посланцами богов, мужчины же мечтали разделить с ними воинскую славу. Поодиночке и отрядами, с касиками и без воины и охотники приходили к Кортесу и вверяли ему свое оружие и жизни.

Мотекусома тоже не дремал. Каждый день он присылал новых послов. Повелитель Мешико обещал ежегодно платить испанскому императору столько золота, серебра и драгоценных камней, сколько он захочет, но только при условии, что конкистадоры повернут назад. Он сулил Кортесу и его солдатам несметное количество золота. Кланяясь и потея от страха, послы говорили, что дальнейшее продвижение в Мешико Мотекусома запрещает. Весь его народ готов вооружиться. К столице ведет лишь одна узенькая дорога, и съестных припасов в ней теперь совсем мало.