Земля после
Шрифт:
Искатели обменялись рукопожатиями. Последним из тени вышел Серёга Хмурый и тоже пожал товарищам руки.
Высокий, масластый мужик, тридцати пяти лет, Леха Длинный — старший группы искателей из Махновки, имел вид взъерошенный.
— В Старок'oрсунской эти лысые со своей херовиной стоят, — ответил Длинный на незаданный вопрос. — Завтра прямо сюда выйдут. Если бы ветер не затих, уже бы здесь были. Мы за ними с Васюринской шли…
— Не заметили вас?
— Если бы заметили, хрен бы мы до вас целыми дошли. На них там местные упырьки рыпнулись, так лысые их всех нахер постреляли. Мы конечно не упырьки, не выродки какие, можем и в обратку дать нехило, но нас восемь, а их там целый вагон… на колёсах.
—
— Что, тоже заметили? — поинтересовался Длинный.
— Угу, — качнул тяжёлой головой Кувалда. — И откуда только эта мразь берётся…
Длинный почесал колючий подбородок, посмотрел на товарищей, пожал плечами.
— Я ребят в Красный хутор послал, — сказал Длинный. — Они скоро сюда должны подтянуться. Да и Молотов тоже, вроде как сюда собирался. Отряд собрал, пулемёт достал… Короче, целая Красная Армия! — Длинный широко улыбнулся, продемонстрировав прорежённый кем-то пару лет назад в двух местах штакетник довольно крепких, как у коня, зубов. (Сам Длинный на вопросы о том, кто его так отделал, предпочитал отмалчиваться, но слухи ходили разные. По одной из версий, в роли «стоматолога» выступил муж одной из многочисленных подруг Длинного, к которой тот захаживал в Октябрьский; по другой — Длинному перепало от выродков). — Так что, — продолжал Длинный, — этой ночью народу ещё прибудет. Нужно будет размещать…
— Разместим, — сказал Кувалда. — Ладно, идёмте наверх… там каши целый котёл.
Ранее тем же днём, Кубанская область, станица Старокорсунская
Дул попутный ветер, наполняя паруса «Сварога», разгонявшегося местами до тридцати километров в час, — приличная скорость для разбитой, многократно размороженной, заросшей в щелях кустами и травой по пояс дороги. Шасси, когда-то давно предназначавшиеся для огромной железной птицы, а теперь несущие на себе многотонный сухопутный корабль, подминали дорогу километр за километром.
Обочины и кюветы, местами, заросли лесом. Местами в кюветах валялись скинутые прошедшей по дороге когда-то давно бронетехникой догнивавшие легковушки. Но иногда приходилось притормаживать парусник, чтобы аккуратно объехать замершие на дороге скелеты фур и автобусов.
Несмотря на свои размеры (шестнадцать метров в длину, и вынесенные на два метра в сторону от корпуса шасси), «Сварог» мог совершать достаточно сложные манёвры. Передние и задние колёса парусника поворачивались синхронно (если передние выворачивали вправо, то задние — влево, и наоборот), что позволяло «Сварогу» разворачиваться практически на месте. Кроме того, при необходимости корабль мог двигаться боком и по диагонали (в таком случае все четыре колёсные пары выворачивались в одну сторону) и вести шквальный огонь с борта. Корпус корабля возвышался на полтора метра над землей, что не только повышало его проходимость, но должно было служить препятствием при попытке взятия корабля штурмом. «Сварог» имел две выдвигавшиеся на высоту до восьми метров телескопические мачты, которые при необходимости (например, при проезде под мостом или путепроводом) убирались полностью в корпус. Во избежание несчастных случаев, на верхней палубе корабля — на крыше бывшего трамвая — имелись специальные перила, а в стороны от перил расходились трёхметровые трубы с натянутой между ними прочной сетью из конопляной верёвки, которую можно было использовать как для дополнительной страховки, так и для перевозки различных лёгких грузов.
«Сварог» был рассчитан на длительные походы по равнинной местности. Внутри его корпуса, переделанного из обычного городского трамвая, располагались: кабина управления, радиоузел, казарма-каюта на двадцать пять мест, кухня и склад с арсеналом. Склад занимал треть всего
Управляли кораблём посменно штурман и рулевые из защищённой бронестёклами кабины, посредством руля, рычагов и педалей, отдавая команды по переговорным трубам дежурившим на верхней палубе помощникам, которые следили за парусами и командовали ответственными за паруса бойцами. И рулевые, и их помощники специально отбирались командованием ВС НСР из сотрудников Инженерно-технического департамента Рейха и в течение года готовились для спецопераций, — это были не просто широкопрофильные технари, но и хорошо подготовленные бойцы. Но были в числе команды «Сварога» и специалисты другого профиля, далёкие от инженерии — штурмовики, истребители, чья наука заключалась в умении убивать врага. И сам «Сварог» предназначался именно для этого.
По нынешним временам «Сварог» был настоящей неприступной крепостью: подвижной, манёвренной, быстрой и разрушительной. На борту «Сварога» имелось два станковых пулемёта НСВ «Утёс», которыми при желании можно было косить молодые деревья, и АГС-17 (автоматический гранатомет станковый) «Пламя» — штука, которую и применять-то пока было не на ком. Всего на двадцать пять человек экипажа приходилось тридцать пять единиц стрелкового оружия (РПК-74, АК-74, АКС-74У, СВД, пистолеты ТТ и ПММ) и полторы сотни ручных гранат Ф-1 и РГД-5. Кроме того, каждый из бойцов имел арбалет — оружие, используемое подразделениями Рейха в большинстве операций — и короткий меч.
Предстоявшая операция имела особый статус, и потому в экипаж «Сварога» были назначены лучшие из бойцов Рейха, и вооружены они были по первому разряду, и дефицитными боеприпасами обеспечены. И если обычно использование огнестрела было допустимо как исключение из правила, лишь в случаях, когда того жёстко требовали обстоятельства, то теперь его применение было обязательным в любом случае. Эта игра стоила свеч.
Полтора месяца назад повышенный в звании до капитана и назначенный командиром нового, уже четвёртого в Рейхе парусника, Яросвет стоял на верхней палубе, опершись руками о перила, и смотрел вдаль. Рядом с командиром стоял его первый помощник и штурман Ведагор, назначенный на «Сварог» в помощь Яросвету, пока ещё не имевшему необходимого опыта в управлении подобной техникой. Штурман, всегда имевший при себе полевой бинокль, рассматривал в него горизонт.
Ведагор был опытным специалистом своего дела. Он начинал ходить под парусами ещё десять лет назад на первом паруснике Рейха «Степан Бандера». Ведагор не имел офицерского звания, но, будучи всего лишь штабс-сержантом, пользовался в Рейхе немалым авторитетом и был лично знаком с Фюрером. На черепе штурмана были вытатуированы целых три молнии «SSS» — знак, говоривший об особом положении его обладателя.
На горизонте слева виднелись очертания какого-то посёлка. Капитан посмотрел на прижатую магнитами к металлическому столику карту Кубанской области.
«Так, что тут у нас… Старокорсунская… К вечеру будем уже в Екатеринодаре».
— Ну, что там? — капитан обратился к штурману.
— Вижу пару ублюдков, командир. Шныряют по развалинам.
— Лейтенант! — Яросвет окрикнул сидевшего на ящике на корме Первослава.
— Капитан! — став по стойке «смирно», ответил Первослав.
— Давай бойцов на левый борт! Кто сунется — ты знаешь, что делать.
— Есть! — Первослав открыл крышку люка в крыше-палубе и спустился вниз.