Земля лишних. Том 2
Шрифт:
– Вам потом не светит работа, как мне кажется.
– Смит, я не верил в эту работу с тех пор, как мне впервые о ней рассказали.
– усмехнулся я.
– Понимаете? Я в Санту верю больше, чем в такие предложения. У меня другая работа - мы наемники. Мы выполнили обязательства по контракту… ну, почти выполнили… и мы захватили отличные трофеи, которые сейчас на борту захваченного судна. Однако мы не намерены продавать судно с экипажем бандитам с островов, потому что мы не работорговцы и не пираты. Смит, кстати… а "Звезда Рияда" никогда не была вовлечена в работорговлю? Мы нашли тюремные камеры внутри.
Смит задумался на
– Не знаю, возможно. На той стороне Залива это в порядке вещей, там все или держат рабов, или торгуют ими, или сами рабы. Что вы сделаете с судном?
– Пока не решили. Судно дойдет туда, куда мы его поведем, разгрузится, а потом… видно будет. В любом случае они нам не помешают. Ни вам, ни нам. Это я вам обещаю.
– Нет, так не пойдет… - это уже дернулся Браун. Знал я, что он не выдержит. Вспыльчивый, гораздо хуже себя контролирует, чем его коллега. Но в скорости прицеливания из пистолета ему до Бониты как до Нью Рино вплавь от этого самого места. Он только цапнул кобуру, как уже в лицо ему целился ствол "Глока". Молниеносное движение, безошибочное наведение в цель. Хоть в цирке с этим выступай.
– Тихо. Сидеть.
– Бонита даже сказала это спокойно, безо всякой экспрессии в голосе. Я же не шелохнулся.
– Том, спокойно.
– это уже Смит.
– Это не сработает. Родману надо было думать раньше. Вы знаете… - это уже ко мне - я понимаю вашу позицию. Честно. Вполне возможно, что на вашем месте я реагировал бы так же. Давайте разойдемся мирно. Когда вы готовы принять телеграмму?
– Тридцать седьмого можете отправлять. Лучше с утра, чтобы у нас было время поболтать по телефону.
– Сколько времени потребуется нам, чтобы погрузить пятнадцать ракет и доставить их адресату?
– Если ваша лодка будет ждать, скажем, в Билокси, то вы уложитесь в сутки.
– Это приемлемо.
– кивнул он.
– Я знаю. Я защищаю интересы своих людей и свои лично, а вовсе не пытаюсь разрушить вашу операцию. Давайте просто уважать интересы друг друга. Все обсудили? На этом откланиваемся. Адрес не потеряйте. Всем удачи.
– Увидимся.
– Несомненно.
Большой Залив. Судно "Звезда Рияда". 22 год, 31 число 9 месяца, четверг, 01.00.
Нам хорошо было видно с борта недоумение шкипера Соузы, когда Смит что-то говорил ему на ходовом мостике. Видимо, сообщал об изменении планов. Дмитрий с Раулито сбросили обратно, на палубу "Ниньи" швартовочные концы, и ничего не понявший "Индиец Джо" уложил их в аккуратные бухты. Буду скучать по его цыплятам "Виндалу", острым, как раскаленная лава.
Я поднял к нам на борт штурмовые лестницы, выполнявшие функции временного трапа, сложил их и занес в кают-компанию. Через пару минут "Нинья" загромыхала дизелями, отвалила от борта "Звезды Рияда" и вскоре исчезла во тьме. Все, от них мы пока избавились, что и требовалось.
Тем временем плененный экипаж почти очухался и вполне годился к работе. Всерьез пострадавшим можно было считать лишь одного, того самого, которого мне пришлось оглушить прикладом. У него была серьезно рассечена кожа на голове, сломана переносица и были все признаки сотрясения мозга. Поэтому Маноло сделал ему перевязку и, по моему, наложил швы. Еще были проблемы с судовым механиком - он действительно заполучил временную слепоту от взрывов светошумовых гранат, но это должно было пройти. Все остальные представляли собой вполне трудоспособную
Пока пленные таскали и выбрасывали за борт трупы, я отвел на ходовой мостик капитана Абу Фуада, где и вознамерился с ним побеседовать. Капитан, судя по выражению лица, беседовать не хотел, но и не беседовать боялся. Поэтому на вопросы все же старался отвечать. Из его ответов я выяснил, что запаса топлива, пресной воды и продуктов на борту судна с избытком хватит на то, чтобы пересечь Большой Залив во всех направлениях несколько раз. Капитан с готовностью назвал мне шифр к сейфу, где хранился судовой журнал, и куда он убрал принятые на хранение от командовавшего охраной офицера бумаги на груз. Капитан выказал полную готовность вести судно туда, куда ему скажут. Его готовность к сотрудничеству начала слабеть лишь тогда, когда я начал задавать вопросы о тюремных камерах в носовых отсеках судна. С этого момент он начал стесняться откровенничать и перешел к рассказам о том, что мол планировалась возможность использовать судно в качестве тюремного, и еще что-то в этом духе.
– Скажите, капитан… А если я просто начну читать судовой журнал, я не найду там упоминания о характере обитателей камер?
Масленые черные глазки капитана Абу Фуада метнулись в сторону.
– Капитан, надеюсь вы не думаете, что я не найду того, кто переведет мне журнал с арабского, которого я, увы, не знаю? Или вы надеетесь покинуть меня раньше, чем мне представится возможность прочитать журнал?
Капитан тоскливо вздохнул, и лицо его посетило типичное для многих восточных людей плаксивое выражение, когда они не то, чтобы стесняются, но не хотят, чтобы их били.
– Капитан, вы подрабатывали работорговлей, правильно?
– Не я.
– запротестовал капитан.
– Я не торговал, только возил. Хозяин судна торговал.
– А кто у нас хозяин судна?
– Племянник халифа. Один из племянников. Он командует охраной дворца халифа, полковник.
– А знает ли любезный капитан Абу Фуад, что страны, которые расположены северней залива, считают работорговцев вне закона? И что я имею законное право объявить судно своим призом, а уважаемого капитана Абу Фуада повесить, как собаку? По древнему морскому закону? И уважаемый капитан Абу Фуад, как повешенный, никогда не попадет в рай? Кто там мимо рая пролетает? Повешенный, укушенный собакой, а еще кто?
Такая перспектива капитана совсем не порадовала. Настолько не порадовала, что капитан впал в настоящую истерику, кричал, плакал, расстраивался, сулил невероятные выгоды от его службы нам и вообще вешаться не хотел. Даже свободные от надзора за остальными пленными членами группы зашли на шум, узнать, чем капитан так расстроен.
В общем, удалось мне объяснить капитану, что спасти свою никчемную жизнь он может лишь тем, что будет вести судно туда, куда ему скажут, так, как ему скажут, и при этом он будет глух, нем, не будет создавать проблем, и нам будет казаться, что судно движется исключительно само по себе. В ответ я получил от капитана уверения и клятвы всем святым, что степень его готовности к сотрудничеству даже сам Аллах великий не ведает. На том и договорились.