Земля белых облаков
Шрифт:
Единственным лучиком света в унылом существовании молодой женщины были дети-маори. Рети и Ронго приходили почти каждый день, а после того, как Рети похвастался перед жителями селения, что умеет читать (оба ребенка быстро учились, они уже знали алфавит и даже умели писать собственные имена), к ним присоединились и другие дети.
— Мы тоже хотеть учить магия! — важно сказал один из мальчиков, и Хелен пришлось исписать еще несколько листов бумаги такими странными для нее именами, как Нгапини и Вираму.
Иногда женщине становилось жаль своей дорогой писчей бумаги, но, с другой стороны, здесь она все равно не могла найти ей достойного применения. Разумеется, Хелен сразу же написала несколько писем родственникам и Торнам в Англию, а также своим воспитанницам. Но поскольку
— Но они нехороший, — объяснил Рети. — Постоянно тыкать пальцем и говорить: «Ой, ой, грех, грех!» Что такое грех, мисс Хелен?
После этого Хелен расширила тематику уроков и стала начинать их с чтения Библии на английском. При этом местами возникали проблемы. К примеру, история сотворения мира привела детей в замешательство.
— Нет, нет, по-другому! — воскликнула Ронго, чья бабушка была уважаемой рассказчицей. — Сначала быть только papatua nuku— земля и ranginui— небо. И они любить друг друга так сильно, что не хотеть разлучаться. Понятно? — Ронго жестом показала, как это было, и Хелен похолодела от непристойности увиденного. Однако ребенок при этом имел вполне невинный вид. — Но их дети хотеть, чтобы появиться мир с птицы, рыбы, луна и остальное. Поэтому они расставаться. И papaплакать и плакать, так появляться реки, моря и озера. Но потом он прекратить. A rangiплакать до сих пор, почти каждый день...
О том, что слезы rangiпадают с небес в виде дождя, Ронго рассказывала Хелен и раньше.
— Это очень красивая история, — пробормотала Хелен. — Но вы уже знаете, что pakehaпришли из большой чужеземной страны, где люди все исследуют и все знают. И эта история из Библии, которую Бог рассказал израильским пророкам, является правдой.
— В самом деле, миссис Хелен? Бог рассказывать? С нами не говорить никакой Бог! — Рати был очарован.
— Вот видите! — воскликнула Хелен и сразу же почувствовала укол совести. В конце концов, ее молитвы тоже редко бывали услышаны.
Поездка в Холдон, например, все еще не состоялась.
Гости Гвинейры и Лукаса наконец-то уехали, и жизнь хозяев Киворд-Стейшн вошла в нормальное русло. Гвин надеялась, что теперь снова сможет наслаждаться относительной свободой, которой она пользовалась на ферме в статусе гостьи. До определенной степени ей это удавалось: Лукас не давал жене никаких указаний. Он даже промолчал, когда увидел, что Клео снова спит в комнате Гвинейры, в том числе тогда, когда он посещает свою жену. При этом в первые ночи маленькая собачка действительно вела себя беспокойно, поскольку ей казалось, что Гвинейра подвергается нападению. Поначалу она протестовала громким лаем, и приходилось увещевывать ее и отправлять обратно на подстилку. Лукас делал это безропотно. Гвин спрашивала себя почему и не могла отделаться от мысли, что муж ведет себя так, словно он в чем-то перед ней виноват.
Как и раньше, при близости с ним она ни разу не почувствовала боли и не потеряла и капли крови. Напротив, со временем Гвинейра научилась в полной мере наслаждаться нежностью мужа и иногда ловила себя на том, что и после ухода Лукаса продолжает ласкать себя, гладить и тереть чувствительные места, отчего внутри все становилось
Поначалу Лукас приходил к жене каждую ночь, но со временем начал делать это все реже и реже. Каждый свой визит он начинал с вопроса: «Ну что, любовь моя, не попробовать ли нам сегодня снова?» — и никогда не протестовал, если Гвинейра по какой-то причине отвечала отказом. Так что первое время супружеская жизнь казалась Гвинейре довольно легкой и беззаботной.
А вот Джеральд доставлял ей немало хлопот. Он всерьез настаивал на том, чтобы Гвин взяла ведение домашнего хозяйства в свои руки и осуществляла его на том же уровне, что и в лучших домах Европы. Уити должен был превратиться в сдержанного дворецкого, Моана — в идеальную кухарку, а Кири — в настоящую горничную. Слуги-маори были исполнительными и честными, любили свою новую хозяйку и старались по одному лишь взгляду угадать ее желание. Гвин пришла к выводу, что все должно оставаться так, как есть. Слугам-маори всего лишь не хватало привычки. Девушки, например, отказывались носить в доме обувь. Они чувствовали себя стесненными. Кири продемонстрировала Гвин мозоли и волдыри, которые появились у нее из-за того, что в течение долгого рабочего дня ей пришлось ходить в непривычных кожаных ботинках. Одежда тоже казалась служанкам-маори непрактичной, и здесь Гвин не могла им возразить. Для лета их форма была слишком жаркой; Гвин и сама потела в своих пышных юбках. Но она, в отличие от девушек-маори, привыкла страдать ради приличия. У них же на этот счет имелось собственное мнение.
Наиболее трудно молодой женщине приходилось в тех случаях, когда Джеральд выражал конкретные пожелания, чаще всего касающиеся меню, которое — в чем была вынуждена признаться Гвинейра — оставалось довольно скромным. Кухня маори не отличалась разнообразием. Моана запекала батат и другие овощи в духовке или на широкой сковороде либо жарила мясо либо рыбу с экзотическими специями. Подчас вкус этих блюд был довольно своеобразным, но отнюдь не плохим. Гвинейру, которая сама готовить не умела, это вполне устраивало. Однако Джеральд решил, что меню необходимо расширить.
— Гвинейра, мне бы хотелось, чтобы в будущем ты уделяла больше времени кухне, — сказал он однажды за завтраком. — Мне не нравятся эти блюда маори, и я надеюсь все-таки отведать приличного ирландского рагу. Ты не могла бы сказать кухарке?
Гвин кивнула, думая об овцах, которых она планировала собрать сегодня утром вместе с МакКензи и молодыми собаками. Часть молодняка покинула горные пастбища и вернулась обратно к загонам. В первую очередь беспорядок в стаде, конечно же, вносили юные бараны. Джеральд приказал пастухам собрать животных и привести назад, что было довольно трудоемким делом. С новыми пастушьими собаками задача облегчалась, и Гвинейра хотела насладиться зрелищем их первой попытки. Это ведь не помешает ей перекинуться парой слов с Моаной по поводу обеда.
— Для приготовления ирландского рагу нужна капуста и баранина, не так ли? — спросила Гвин.
— А что же еще? — буркнул Джеральд.
У Гвинейры было размытое представление о том, как все это смешивают и готовят.
— Баранина у нас еще есть, а капуста... Лукас, у нас в огороде есть капуста? — неуверенно спросила она.
— А чем, по-твоему, являются растущие там кочаны из больших зеленых листьев? — набросился на девушку Джеральд.
— Я... э-э-э...
Гвин давно поняла, что работа в саду и огороде не для нее, пусть она и давала вполне ощутимые результаты в виде овощей и фруктов. У девушки не хватало терпения ждать, пока семена капусты или огурцов превратятся в плоды, и каждый день часами пропалывать сорняки. Поэтому огороду она редко уделяла внимание — Хотурапа и сам неплохо справлялся с этой работой.