Зелёный

Абрамов Владимир

О том, куда именно делись ИО графа Лира с невестой, знают всего трое сполотов: капитан крейсера, старпом и пилот бота. Вернее, они в курсе лишь о пересадке на кораблик. Но при желании дальнейший путь суденышка можно отследить. Эта дыра в плане оставляла сомнения в его надёжности, но совсем без доверенных лиц ничего не вышло бы. Если же на них выйдут, то будет известно, что это произошло через кого-то из этой троицы.

***

Кораблик им достался крошечный — всего сорокаметровый. По классификации он относится к межсистемным челнокам. Зачастую шаттлы и боты побольше него.

Около тысячи лет назад такие посудины были популярны у сполотов среднего класса в качестве туристических яхт. Летают эти корабли медленно и недалеко. Максимальная дальность прыжка десять световых лет, которые он преодолевает за восемь суток. Топлива хватает всего на три таких прыжка, и то это в модернизированной версии. Старые корабли могли до следующей заправки прыгать за три подхода всего на двадцать световых лет максимум. Тут же прежний собственник установил более современный реактор и двигатель. Первый выдаёт больше энергии при меньшем потреблении топлива, а второй жрёт меньше горючего и прыгает дальше. Им этого как раз хватило, чтобы добраться до Харона без дозаправки.

На челноке имеется всего одна скромных размеров четырёхместная каюта, в которой спать предполагается на откидных кроватях, установленных в два яруса. То есть комфортно тут будет лишь двоим, особенно если нижние койки объединить в одно спальное место, что предусмотрено их конструкцией. Ещё меньшей площади рубка управления и чуть попросторней кают-компания с пищевым синтезатором. Естественно, тут есть и санузел. Всё остальное пространство занимают оборудование, топливо, двигатели и реактор. По площади жилое пространство подобно двухкомнатной хрущевке, в которой кухню поменяли местами с залом, а в комнату, которую чаще всего жители хрущевок называют кладовкой, чудом впихнули четыре противоперегрузочных кресла, которые установлены в два ряда.

Игорь и Эсмеральдина сидели на передних креслах и смотрели на монитор во всю стену. Древний, ещё плоский монитор, который вместо голографического проектора поставили в это судно для удешевления производства, никак не ожидаешь встретить на звездолёте продвинутой цивилизации с долгой историей. И тут всё было сделано так — дёшево и экономно, но прочно и надёжно. Такой монитор, к тому же, потребляет меньше энергии, чем голограмма, а для мелкого кораблика важно минимизировать потребление энергии везде, где возможно.

— Ирр, зачем ты с собой таскаешь этот саженец? Он только зря занимает угол в кают-кампании.

— Есть такая традиция: мужчина должен посадить дерево, построить дом и вырастить сына.

— Странные у вас на Сирене традиции. Меня всю дорогу не покидает чувство, словно ты кого-то хоронить собрался. Наверняка капитан патрульного крейсера и пилот бота тоже подумали, что граф с невестой тайно летят на похороны. Давно следовало выкинуть это дерево, оно всё равно на Хароне не вырастет.

— Это вырастет.

— Я лучше знаю свою родную планету. Поверь, Ирр, на Хароне твой саженец сдует в первую же неделю. Да что там неделя — его на второй день вырвет с корнем.

— Ты даже не представляешь природу этого дерева. Оно прорастёт там, где другие растения сразу бы погибли. И вообще, сейчас меня больше волнует другой вопрос: мы точно сумеем миновать орбитальную станцию?

— Вселенная! — прикрыла глаза Эсмеральдина. — Ирр, я же тебе говорила — это Харон. Тут всем на всех плевать. Тут население на всю планету не превышает тридцати тысяч сполотов. Если у кого-нибудь имеется свой пустотный корабль, способный приземляться на планету,

он спокойно летает в космос, никого не спрашивая. Таких сполотов, конечно, немного. Нам даже космопорт не понадобится — эта лоханка на антигравах сядет на любой плотный грунт. Это же туристическая яхта, которая как раз под такие цели и создавалась. Мы спокойно приземлимся неподалеку от фермы моих родителей.

— Вот ещё одна проблема. Как твои родители отнесутся ко мне?

— Нормально. Мама давно мечтала выдать меня замуж, а отец с ней во всём соглашается. Ты только не говори о том, что граф. Не зря же мы твою шкуру перекрасили в серую.

— Могла не напоминать. Я же не дурак, чтобы на каждом углу кричать о своём титуле, особенно тогда, когда мы путешествуем инкогнито. Одного не пойму, почему твоим родителям нельзя об этом говорить? Ты им не доверяешь?

— Не в этом дело. Ирр, моя мама ненавидит аристократов.

— Почему? Её кто-то из них обидел?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Мама мне об этом не рассказывала. Я знаю лишь о том, что из-за какого-то аристократа она улетела жить на Харон. А на такие колонии от лучшей жизни не перелетают. Что у них там произошло и с кем — она даже папе не говорила. Вот и планета, — вцепилась она в подлокотники. — Ох, неудачное время для полётов…

— Что не так? Ты же знаешь, из меня пустотник как из мяса варенье.

— Видишь красные водовороты в атмосфере? Самый разгар сезона бурь. Приготовься, будет трясти…

Глава 31

Свои силы Игорь явно переоценил. Болтанку при посадке он ещё неплохо перенёс, а вот когда прочувствовал на своей шкуре действие полуторной силы тяжести, то мышцы напомнили о своём существовании вдобавок к непрекращающемуся калейдоскопу неприятных ощущений от активации масштабных чар. Если бы не улучшение мускулатуры со стороны симбионта, то он слёг бы уже на подходе к дому родителей невесты.

Пройти полкилометра от космического корабля до небольшого купола, торчащего из земли, оказалось сложнее, чем пробежать десятикилометровый марафон. Ураганный ветер пытался сбить с ног. Песок ударял по скафандру и издавал противный скрежет. Он загораживал весь обзор, и лишь понизу у самой земли возможно было что-то различить, отчего землянин вторил девушке, опустив голову вниз.

То, что казалось миниатюрным купольным домиком, на деле оказалось верхней частью подземного жилища — там разместился вход.

Спустившись по лестнице под землю, они прошли через очистной шлюз, в котором с них сильным потоком воздуха сдуло весь песок и втянуло в отверстия, расположенные снизу.

— Родной дом, — скинула Эсмеральдина шлем и от души втянула ноздрями воздух.

Гости первым делом после шлюза попали в гостиную с ярким дневным освещением, которое давали потолочные панели. Перед голографическим проектором, под который было выделено пространство справа, разместились угловой диван и пара кресел.

На шум из соседней комнаты, в которой через дверной проём удалось рассмотреть большой стол и шесть стульев, выпорхнула миниатюрная рыжеволосая женщина в салатовом домашнем халате, который надевается задом наперед — типичная сполотская модель гардероба, дающая свободу хвосту. Она была похожа на дочь настолько, что в темноте со спины их легко спутать, а вот лицо у неё немного шире и нос приплюснутый.

— Эс? — застыла она с радостью на лице. — Доченька!

— Мама, — сдержанно кивнула она. — Позволь тебе представить моего жениха — это Ирр. Ирр, это Клардия, моя мама.